Творчество, старый архив Опции

[Donal]

раз уж народ так жаждет поделится творчеством не относящимся к теме -тут ему самое место. Дерзайте, господа и дамы!
Раз так, я и начну.
В сущности, так. ни о чем, как здесь принято последнее время. Переезд на бумаге.
Палач

Уступая чужой жестокости
Ненавидя злые случайности,
Презирая законы общности,
Находя утешение в крайностях,

По бескрайней дороге Вечности –
Без малейших надежд на истинность
Уходить, никем не замеченным
Лабиринтами неизбывности.

Задыхаясь, кидаться в крайности,
Умирая, искать взаимности,
Не поверить в свое отчаянье,
Потому что не все разыграно.

Посмотреть в глаза обреченности –
Изучить все моменты истины
И увидеть последним отблеском –
Наказанья клинок начищенным….


Ничего более пристойного в радиусе нет. В понедельник запощу, если кому надо.

Сообщение отредактировал Donal -

[V-Z]

Witch
Спасибо.) А на ФКДВ они, кстати, есть...

Ну, раз так - то положу сюда и третий из того же цикла.
Пепел любви
Почти все истории, которые я могу рассказать, начинаются с моей конторы и прихода клиента. Издержки профессии, что тут поделаешь… У меня вообще жизнь довольно предсказуемая – получил заказ, раскрыл дело, получил плату. Не раскрыл – значит, не получил денег. И все по новой.
Впрочем, то же самое можно сказать почти о любом занятии.
Сегодня я вообще не собирался выходить на улицу. Время суток в Вечернем секторе неизменно, а вот погоды это не касается; и теперь снаружи шумел дождь, щедро превращая окна в кривое зеркало.
Такую погоду я люблю только когда нахожусь дома. И вот тогда к ней чудесно подходят хорошая книга и музыка Глена Миллера, наполняющая дом мягкими аккордами.
Как сейчас.
Вчера Хильд мне посоветовал новую книгу; я уже говорил, что его советами я никогда не пренебрегаю. И не жалею об этом…
Но даже читающий тигр – все равно тигр, которого врасплох застать очень сложно. И потому я повернул голову к двери на секунду раньше звона колокольчика.
– Войдите, – вздохнул я, с легким раздражением откладывая книгу.
Дверь не отворилась. Посетитель попросту прошел сквозь нее.
В городе без имени хватает призраков. Кто-то задержался среди живых из-за невыполненного долга; кто-то не был похоронен по своим обычаям; кто-то намеренно подготовил переход в такое состояние после смерти.
В городе много призраков. Иногда мне кажется, что и сам наш город – призрачен.
Моего посетителя я немного знал; при жизни Астейналь был сильным магом, специалистом по духам и созданию заклинаний. Ничего удивительного в том, что он не ушел в мир мертвых после физической гибели.
– Доброго времени, Андрао, – наклонил голову Астейналь.
– Доброго времени, – я поднялся из-за стола.
Я не застал его в живых, но внешность, судя по всему, осталась неизменной – короткая седая борода, аккуратно подстриженные волосы, четкие правильные черты лица, жемчужно-серая мантия в качестве облачения. Иногда я задумывался: а были ли у него при жизни тоже такие глаза – темные и бездонные, с кружащимися в них мелкими звездами?
– Я бы хотел обратиться к вам с просьбой, – сидеть на моей мебели Астейналь не мог, так что завис в воздухе над стулом. – Это касается новичка в наших рядах; она стала призраком около шести месяцев назад.
Интересно бывает наблюдать, как привидения избегают слова «умереть». Неприятные воспоминания навевает, что ли?
– И чем именно я могу помочь?
– Она, – кстати, ее имя Мейта, – хочет, чтобы наказали ее убийцу.
Я удивленно поднял брови. Обычно призрак, погибший от чужих рук, не нуждается ни в какой помощи; он сам находит виновника своей гибели и донимает его, пока с тем не случится что-нибудь нехорошее.
– В данном случае речь идет о Вальтране, – пояснил Астейналь, правильно поняв мое замешательство.
О. Да, теперь понятно.
Вальтран – темный маг, один из очень уважаемых обитателей Ночного сектора. Привидения ему не страшны, разве что призрачные коллеги, вроде Астейналя. Но они вмешиваться не будут – не их дело.
– Хмм… а оплата?
Маг назвал сумму. Прилично. Судя по всему, он же и собирается оплатить это дело.
– Не обещаю, что возьмусь, мэтр Астейналь, но подумаю.
– Разумеется, – согласился призрак, поднялся и скользнул к двери. – В таком случае, свяжитесь со мной, когда примете решение.
– Постойте, – окликнул я его, когда маг уже начал проходить сквозь дверь. – А из-за чего Вальтран ее убил? И… уж простите, почему вы заинтересовались этим делом?
Астейналь помедлил, и на его лице промелькнула тень смущения.
– Я все еще сохранил некоторую сентиментальность, Андрао. Судя по рассказу Мейты, она влюбилась в Вальтрана, а он это использовал, продержал ее при себе и убил, когда она стала не нужна. Я не считаю себя идеалом, но такое простить невозможно.
Я кивнул и маг, попрощавшись, ушел. В принципе, я с ним согласен; история выглядит мерзко. Вот только… не слышал я что-то, чтобы Вальтран так поступал. Он не убивает без веской причины… а еще никогда не лжет, и этим гордится.
Ну хорошо. Браться за это дело я не обязан, но поразмыслить-то можно?
Конечно, все может показаться простым. Пойти в Дневной сектор, позвать Глациэля. Прийти к Вальтрану, предъявить обвинение и дать ледяному ангелу делать свое дело. Легко – преступник известен, вина известна…
Только не все настолько просто.
Я могу ошибаться. Мейта могла солгать. Много еще чего могло быть… и если Вальтран не убивал ее, то я со своим обвинением окажусь клеветником.
И тогда назначение Глациэля обратится против меня.
Неважно, что мы вроде бы друзья. Возможно, он потом опечалится, но его суть – возмездие, а не милосердие, так что для меня никакого «потом» не будет.
Наверное, стоит отказаться; пусть Мейта ищет другого исполнителя для мести. Чего они сразу не обратились к какому-нибудь убийце?
Хотя ясно. Девушка наверняка желает, чтобы Вальтран был не просто убит, а по праву наказан. А Астейналь очень не любит наемных убийц, не знаю почему. Может, он сам погиб таким образом?
Да. Стоит отказаться и не наживать проблем… но все-таки интересно. Уж не знаю, влияет ли мой характер или кошачье любопытство…
Запасенная у меня музыка Глена Миллера закончилась; теперь фоном для размышлений зазвучало «A Toi». Тоже более чем подходит…
Наверное, я так бы и сидел, размышляя, но колокольчик зазвонил снова.
– Войдите, – удивленно отозвался я. Жаль, через дверь не почуешь, кто решил пожаловать…
На сей раз гость дверь открыл, и запах я узнал немедленно, хотя мы месяца два не виделись.
– Привет! – весело улыбнулась Рин, откидывая мокрый и блестящий от воды капюшон плаща. – Извини, я давно не заходила.
– Ничего, – улыбнулся я в ответ, поднимаясь. – Рад тебя видеть.
Я и в самом деле был рад; ее приход словно развеял мысли об убийстве и расследовании. Впрочем, действительно развеял… странно, но это так.
– Как у тебя дела? – продолжила она, стягивая плащ и пристраивая его на вешалку. Я одобрительно кивнул: и плащ, и удобный светлый костюм под ним явно с улицы Игл. Там всегда можно найти более чем хорошую одежду, особенно если к Клотии зайти.
– Да нормально все, обычная детективная жизнь. Чаю хочешь?
– Не откажусь.
Спустя десяток минут мы уже пили чай; на этот раз другой сорт, но даже лучший, чем раньше. Запах клубники… причем не замороженной, а лесной, проглядывающей среди травинок рубиновыми каплями…
Приятно.
Я был прав, решив, что Рин быстро освоится; похоже, она уже ощутила себя в городе без имени, и почти прижилась у нас. Сложно сказать, по чему это видно… иное выражение во взгляде, иной запах… То, что отличает только что перешедшего от прожившего здесь некоторое время. И желающего вырваться из города – от нашедшего себе занятие по сердцу.
– Ты был прав, – вдруг сказала она. – Про то, что у меня имеется талант.
– И какой? – заинтересовался я. Увы, определять дар со взгляда даже среди магов могут далеко не все.
– Алвейт назвал его «чтением прошлого», – пожала плечами Рин. – Как я понимаю, не самый редкий?
– Но и не самый частый, – заметил я. – Освоилась с ним?
– Да, – она поправила очки, чуть соскользнувшие вниз. – Нашелся наставник, и я уже понимаю, как с этим управляться.
Хороший дар, вообще-то. При должном мастерстве можно увидеть почти любую сцену из прошлого… если ты находишься на месте, где все случилось. А еще лучше – если присутствуют те, кто участвовали. Живые или нет – уже менее важно.
– Я хотела предложить… – она чуть склонила голову, глядя сквозь облачко пара, поднимающегося от чашки. – Может, пройдемся вместе, а? Погода хорошая…
– Да? – искренне удивился я, глянув на пелену дождя за оконом.
– Я люблю дождь, – призналась Рин. – Никогда из-за него не заболевала… а если плащ непромокаемый, то долго могу бродить. А ты?
– Я тигр, – напомнил я. – И, как многих кошек, под дождь меня не тянет.
Рин искренне огорчилась. Поразмыслив секунду, я добавил:
– Впрочем, плащ и шляпа у меня тоже не промокают. Так что все же выйти сможем.
– Вот и замечательно, – просияла девушка. – Давай сейчас?
– Только чай допьем, – поправил я. – И музыку дослушаем.
Прерывать на середине вступивший сейчас «Winner Takes It All» – это просто преступление.

Капли дождя разбивались о нашу одежду, разлетаясь мириадами брызг; негромкий шум был по-своему ритмичен и чем-то даже напоминал музыку. Только природную – такую, что не укладывается в аккорды и нотные записи. И которая обычно не повторяется, сохраняясь лишь в памяти услышивших.
Мы шли рядом, сквозь сплетенный из тонких нитей водяной занавес; я поймал себя на том, что вдыхаю запах дождя, сравнивая его с обычным. Да, в такую погоду Вечерний сектор ощущался по-другому, и я не мог сказать, что нравится мне больше.
Хотя дождь я все-таки недолюбливаю.
– Ой, кто это? – удивилась Рин, показывая вперед.
Гибкая темноволосая девушка шла сквозь дождь, будто его не было, двигаясь столь легко, что казалась летящей. Волосы развевались на ветру, но льющаяся с небес вода не увлажняла длинные пряди.
– Кантара, – я узнал ее сразу же. – Как-нибудь потом я тебя с ней познакомлю, но сейчас она явно спешит, и нас даже не заметит.
– А кто она?
– Певица. Вернее… – я задумался, пытаясь подобрать слова, но не смог. – В общем, лучше услышать ее, а не слушать о ней.
– Хорошо, – согласилась Рин. – Я запомню.
Мы шли дальше; вместе, хотя и двигались по-разному. Каблуки Рин звонко стучали о мостовую, вплетаясь в тихую мелодию дождя; я, как и всегда, ступал бесшумно.
В этом кошки и детективы похожи – всем им необходима беззвучная походка.
Я наклонил голову, давая воде стечь с полей шляпы, и часть ее пролилась на капюшон Рин.
– Ой! Андрао, мне дождя хватает!
– Извини, – не мог не улыбнуться я.
– Конечно, – последовала быстрая улыбка в ответ. – Послушай, а что у тебя сейчас за дело, если не секрет? Когда я вошла, ты сидел такой задумчивый, и не читал…
О, не замечал за Рин такой наблюдательности. Впрочем, и наблюдать было некогда.
– Дело действительно сложноватое, – признался я. – Давай свернем вон на ту улочку, и я расскажу.
Там было маленькое кафе под навесом. Хозяин, добродушный толстяк Веар, дремал у дальней стены; впрочем, когда мы заняли столик, он приоткрыл глаза и коротко взмахнул рукой, посылая нам еду. Благо уж мои вкусы знал прекрасно.
Веар – пожалуй, лучший повар Вечернего сектора. И готовит он волшебно отнюдь не в переносном смысле; я не знаю такого мастера кулинарной магии. Даже простейшие булочки и бутерброды у него выходят потрясающими; о ветчине я уже и не говорю.
Только чай у него уступает тому, что растет у Ли Синга. Но это и понятно.
И тут, под шум дождя и превосходнейшую еду, я рассказал о визите Астейналя и новом деле. А также обо всех сложностях, с ним связанных.
– Послушай, – задумчиво сказала Рин, выслушав все и поразмыслив несколько секунд, – а я помочь не могу?
– Как?
– Ты ведь опасаешься, что обвинение окажется ложным, так? Я могу прочитать прошлое, и показать, что там было на самом деле. Мастер Хинар говорил, что полгода – вполне в моих силах.
– Хм… – задумался я. Мысль здравая, я и сам об этом подумывал. Но… – Мне сейчас не то чтобы по карману оплачивать услуги Читающих.
– Андрао! – возмутилась Рин. – Я об оплате даже и не думала, я помочь хотела!
– Прости, – искренне извинился я. – Просто в этом городе никто ничего бесплатно не делает.
– Алвейт об этом не говорил, – немного растерялась девушка. – Да и с меня он за помощь ничего не требовал…
– Алвейт – исключение, – вздохнул я. – И в том, что он помогает бескорыстно, и в том, что ему помогают. Сама видела – он одной улыбкой добьется того, за что другой миллион выложит.
– Это уж точно, – рассмеялась Рин. – Так что, я могу помочь?
– Думаю, да, – помедлив, ответил я. – Только лучше всего будет это проводить в присутствии и Мейты, и Вальтрана. Последний нам ничего не сделает, если Глациэль будет рядом.
– А даже если он окажется невиновен – он потом мстить не будет? – посерьезнела Рин.
– Нет, – усмехнулся я. – Мы будем действовать по поручению Астейналя – вот ему Вальтран может предъявить претензии. И пусть маги сами разбираются друг с другом.
– Справедливо, – согласилась девушка. – Когда пойдем в гости к черному магу?
– Темному, – поправил я.
– А есть разница?
– Есть, и немалая. Темный маг – это тот, кто профессионально занимается темными сферами магии, вроде демонологии или некромантии. Зачастую у них весьма далекие от гуманизма понятия об этике, и устроить кровавый ритуал они могут… но если это нужно будет для дела. А черные – это другой сорт; они не только творят темные дела, но ими наслаждаются. Те, кто в сказках называются «злыми колдунами» – это обычно и есть черные маги. Так же, как «добрые волшебники» – белые маги. Но не обязательно светлые.
– Как все запутано, – охарактеризовала эту систему Рин.
Я улыбнулся.
– Привыкнешь.
– Не сомневаюсь… Так когда?
– Сперва мне нужно допросить убитую, – пожал плечами я. – А уж потом – пойдем к Вальтрану.
– «Допросить убитую»… – задумчиво повторила Рин. – Андрао, тебя в этой фразе ничего не смущает?
– Абсолютно ничего, – заверил я. – Посмотри так: ты сама собираешься допросить место преступления, что звучит еще лучше.

Астейналь изрядно обрадовался, узнав, что я согласен. Могу его понять; наверняка призрачному магу хочется с этим делом разобраться поскорее.
А Мейта тем более не желала медлить.
Если Вальтран ее и «держал при себе», то я могу его понять; даже в призрачности Мейта была более чем красива. Чем-то напоминала тонкую и удивительно изящную статуэтку; длинные волосы, светлые при жизни и выбеленные переходом в призрачное состояние, спадали по спине. А в темных глазах читался ум и живой характер.
Ее рассказ был куда более развернутой версией того, что поведал Астейналь. Ничего особенно нового для себя я не узнал…
Я не сочувствовал ей. Если я буду сочувствовать каждому своему клиенту, у меня не хватит сердца на собственную жизнь.
Но запоминал факты. Все эмоциональное обрамление – отбрасывал.
Они с Вальтраном встретились на улице, и она им заинтересовалась. Узнала, кто он такой. Пару раз поговорила; Вальтран отнюдь не все время проводил дома. Влюбилась, и призналась в этом.
Он принял ее в свой дом, и какое-то время Мейта была любовницей мага и оставалась счастлива. А потом Вальтран ее убил; по мнению девушки, она ему наскучила.
Что-то меня в этих фактах настораживало. Судя по тому, что я слышал о Вальтране, убийства от скуки – не его стиль. Но… все, конечно, может быть.
– Я собираюсь навестить Вальтрана и обвинить его, – сообщил я. – Хотел бы, чтобы вы со мной пошли.
Призраки не бледнеют, но Мейте это почти удалось; она отпрянула назад.
– Нет! Он же меня сразу развеет!
– С нами будет Глациэль, – сообщил я. Увидев непонимание на прозрачном лице, пояснил: – Ангел возмездия. С ним никакая магия не грозит.
– Нет! – белые волосы взметнулись веером, когда она замотала головой; в глазах заплескался ужас. – Нет!
Что плохо в общении с призраками – они не пахнут. Вернее, пахнут почти одинаково всегда, и ощущаются точно так же. И пойди пойми, что они испытывают на самом деле…
– Без вас, – терпеливо объяснил я, – не получится ничего доказать. Хотите добиться справедливости – приходите.
Не совсем правда, в общем-то. Но присутствие всех участников чтению действительно поможет.
Мейта очень неохотно кивнула, но страх в глазах остался. Пусть так; вполне можно понять. Не каждому захочется снова встречаться со своим убийцей.
Или у ее страха другая причина?
Пока не знаю. Посмотрим…

Погода в городе без имени обычно почти одинаковая везде, но бывают и исключения. В Вечернем секторе по-прежнему льет дождь, а здесь ночное небо безоблачно.
Огоньки звезд мерцают высоко-высоко, но их узор можно рассмотреть даже слабым зрением, а я на глаза не жалуюсь.
Жаль, что я не художник и не могу это небо зарисовать. И хотя я люблю стихи, но не умею их сочинять, так что и посвятить ночным небесам рифмованные строки не выйдет.
А вот Рин, кажется, сможет. Во всяком случае, когда она глядит на небо, то губы беззвучно шевелятся. Цитирует или подбирает слова? Не буду спрашивать. Захочет – расскажет сама.
К этому небу и чистой ночной тишине подошла бы мелодия вроде «Wish You Were Here». Просто музыка, без слов… увы, нельзя было взять плеер. У Вальтрана он все равно откажет.
Глациэль и Мейта шли сразу за нами; девушка-призрак старалась держаться поближе к спутнику. Обоснованно, кстати; в некоторых районах Ночного сектора опасно даже для привидений.
– А тут все другое, – задумчиво сказала Рин, переводя взгляд на здания.
Я согласно кивнул. Так и есть; если дома в Вечернем секторе почти обычны, то Ночной – это земля острых шпилей, стрельчатых окон и барельефов.
Не знаю, кто был архитектором, выстроившим этот сектор… как и не знаю имени творца Вечернего. Но не могу не восхититься его чувством стиля.
Впрочем… Хильд как-то раз говорил, что облик дома отражает тех, кто в нем живет. И если это так – то Ночной действительно не может выглядеть иначе.
Из-за угла вышел высокий дымчатый кот в темном плаще и цилиндре; проходя мимо, он вежливо приподнял шляпу и я ответил тем же. Он прошел мимо нас и остановился – очистить от случайно налипшей грязи кончик хвоста.
Рин оглянулась на него только один раз. Действительно, уже освоилась.
– Сейчас повернем, пройдем пару домов, и будет особняк Вальтрана, – сообщил я. – Пропустить невозможно.
Мейта вздрогнула, как это умеют только призраки – всем телом, на мгновение подернувшись рябью по краям.
Дом мага действительно нельзя было пропустить – просторный особняк с металлической оградой; три этажа и наверняка еще и подвал. Позади был сад; некоторые запахи чувствовались даже здесь. И в этом саду точно не стоит гулять без защитных амулетов.
Я поднял руку, легко касаясь прутьев ворот. Заменявшее замок металлическое лицо открыло глаза; прозвучал холодный голос:
– Кто?
– К мастеру Вальтрану; дело касается преступления, к которому он, возможно, причастен.
Волшебный страж помолчал, связываясь с хозяином. А потом ворота сами собой открылись.
Город без имени не добр, но вежлив. Вальтран мог не обратить на нас внимания; любой из тех, к кому приходят по делу, может не пожелать впускать в свой дом гостей. Закона, позволяющего гарантированно войти в чужой дом, нет, но из вежливости впускают.
Я уже говорил, что законов в городе очень мало. Многие из них заменяются именно такой вот обыденной вежливостью.
Холл особняка выглядел так, как я и ожидал – просторное помещение, в стене напротив дверей – две лестницы вниз и одна, более широкая – на второй этаж.
Там Вальтран нас и встретил.
Не знаю, сколько ему лет на самом деле, но выглядит примерно на тридцать пять. Аккуратно подстриженные темные волосы, умные и спокойные зеленоватые глаза, небольшая бородка; сейчас он был в непритязательном темном костюме, от которого исходил слабый аромат заклинаний. Похоже, одежда для лаборатории.
За спиной мага стояло куда более причудливое существо – черный оживший доспех, украшенный множеством лезвий. Я его тоже знал – Гриан, создание и личный телохранитель Вальтрана. Очень опасный противник.
– Чем могу быть полезен? – вежливо, но без какой-либо теплоты осведомился маг. Скользнув по нам взглядом, он задержал его на бледном лице девушки-призрака и вздохнул: – Понимаю. Не думал, что ты задержишься в мире, Мейта.
– Зря, – коротко ответила девушка, не отходя от Глациэля.
Вальтран чуть заметно пожал плечами и обратил внимание на меня.
– Детектив Андрао, если не ошибаюсь?
– Именно так, – я снял шляпу и вежливо кивнул. – Похоже, вы уже поняли, почему мы пришли.
– Да, – он вновь на какое-то мгновение глянул на Мейту. – Но все же хотел бы услышать.
– Я действую по поручению мастера Астейналя; Мейта Аллир обвинила вас в своем убийстве, – не стал заставлять его ждать я.
– Это неверно, – совершенно спокойно ответил Вальтран.
Я посмотрел через плечо на Глациэля, и тот пожал плечами. Видеть правду он не умел; только истинность вины, если призовет свое назначение. А сейчас он этого делать не собирался.
– Я хотел бы установить правду.
– Не возражаю, – все так же хладнокровно отозвался маг. – Как именно?
– При помощи чтения прошлого.
– А, – никак иначе прокомментировать сказанное Вальтран не соизволил.
– Рин… – позвал я, и девушка прошла на середину холла.
– Вы собираетесь читать прошлое? – Мейта рванулась ко мне. – В его присутствии? Он же все вам исказит!
– Это невозможно, – удивленно заметила Рин. – Только если маг умеет обращаться со временем. Мастер Хинар говорил…
– Я не владею магией времени, – Вальтран небрежно расположился прямо на лестнице, несмотря на холод каменной ступеньки, явно не подходящей на роль кресла. Гриан остался стоять.
Мейта бросила на меня затравленный и полный страха взгляд. Похоже, ей есть чего бояться.
Но останавливать Рин я не собирался. В конце концов, меня нанимают, чтобы узнать правду. Во всяком случае, я предпочитаю так думать.
Рин замерла на середине между мной и сидящим на лестнице Вальтраном; чуть помедлила, поднимая руки и закрывая глаза. Свет лампы отразился от очков, на мгновение превратив их в два блестящих озерца.
И мир вокруг поплыл, становясь зыбким и нечетким; настоящее уходило, уступая место призрачным картинам прошлого.
Я невольно напрягся; пребывание в месте, где творится такая магия, всегда неприятно оборотням. Но ничего, справлюсь…
– С чего начать? – донесся из изменчивого танца отражений прошлого голос Рин.
Вечная беда читающих прошлое – они не могут призывать его картины по собственному желанию. Нужен кто-то, кто дает команду… и лишь тогда дар читающего проявляется по-настоящему.
– С первой встречи, – подумав, ответил я, и искаженные образы перестали кружиться, сливаясь в четкую картину.

Они повстречались в Вечернем секторе, в магазине Хильда; последний давно обещал Вальтрану книгу о ритуалах, и о подобной литературе разговор и шел.
Мейта, взяв с полки выбранную книгу, с интересом посматривала на мага… и еще с большим интересом прислушивалась к разговору.
Вполне можно было понять – от ритуалов Хильд и Вальтран давно ушли и беседовали просто о книгах и искусстве. И в нем, видимо, маг очень неплохо разбирался; любого знающего человека такая беседа бы привлекла.
– Я потом спросила у Хильда, кто он, – сквозь картину прошлого прозвучал голос Мейты. Я даже его не сразу узнал. – Сперва не поверила – он не казался похожим на темного мага. Но потом убедилась, что это правда…
Вальтран из прошлого уже заканчивал беседу. Распрощался с Хильдом, направился к двери, мимоходом глянув на девушку. Обычный такой взгляд, каким удостаивают симпатичные лица.
И вышел. А проводившая его взглядом Мейта направилась к хозяину.
– Останови, – попросил я, и тени прошлого замерли. – Покажи их объяснение.
Вновь все подернулось туманом; образы изменились.
Теперь перед нами был тот самый холл, где мы сейчас стояли; Мейта замерла у лестницы, Вальтран стоял десятком ступенек выше.
Судя по всему, Рин немного ошиблась; похоже, признание девушки только что прозвучало, и сейчас висела напряженная тишина.
– Ты красива и физически мне нравишься, – наконец заговорил Вальтран. – Но я в тебя не влюблен и вряд ли когда-то буду.
– Мне не страшно, – тихий, звенящий голос. Я мог легко понять, о чем она думает – что маг постепенно полюбит ее.
Можно только пожалеть.
Вальтран из прошлого чуть заметно пожал плечами.
– Если хочешь – оставайся. Конечно, не равной мне. И усвой сразу: правила моего дома нарушать нельзя. Беспокоить меня во время работы – нельзя. Навязываться мне – нельзя.
Холодный, отстраненный тон… хотя и нельзя сказать, что абсолютно равнодушный.
– Согласна, – все такой же тихий голос. Как жаль, что видения прошлого неощутимы… и я могу лишь смотреть и слушать.
– Пусть будет так, – после короткого молчания кивнул Вальтран. Коротким движением бросил девушке небольшой медальон. – Амулет; позволит проходить сквозь слабейшие охранные чары. Как видишь, доверяю. Пойдем.
– После этого у нас была первая ночь, – голос Мейты из настоящего очень напоминал только что звучавший. – Я была счастлива…
– Не думаю, что имеет смысл смотреть столь… личные сцены, – в голосе Вальтрана скользнули напряженные нотки. – Это не имеет отношения к делу, не так ли…
– Да, – согласился я. Вполне его понимаю; это действительно более чем личное. Впрочем, если Мейта возразит… но она промолчала. – Рин, покажи…
Я задумался. Можно, конечно, посмотреть все эти месяцы, что Мейта провела в доме мага… но силы Рин отнюдь не безграничны. Лучше сосредоточиться на самой важной сцене.
– Рин, покажи, как погибла Мейта.
За спиной короткий, приглушенный… даже не вскрик – выдох. Еще бы… призраки не отделяются от тела сразу же. Никто из них не видел, что произошло сразу после гибели.

Вальтран задержался у тяжелой открытой двери. За ней виднелся просторный зал; стены исписаны ровными светящимися символами. Видимо, одна из магических лабораторий.
Гриан замер рядом с дверью; черные доспехи сливались с тенями, чему немало способствовал полумрак в коридоре.
– Я буду работать четыре часа, – сообщил Вальтран слуге, натягивая слабо мерцающие серые перчатки. – Охранный знак – «кэтра».
Гриан молча кивнул, и его хозяин скрылся за дверью.
– Что такое «кэтра»? – спросил я, и картина минувшего замерла.
– Высший уровень охраны, – отозвался Вальтран. – Не входить, не пропускать никого, убить любого, кто попытается войти. Иногда я работаю с силами, которые способны разнести весь дом, если нарушить периметр.
– Ясно. Рин…
Изображение подернулось рябью; от невидимой сейчас Рин скользнула мысль о том, что прошло два с небольшим часа.
В дальнем конце коридора появилась Мейта; она бросила взгляд на дверь, на замершего рядом со входом Гриана.
– А Вальтран там? – слова девушки эхом отразились от стен.
– Да, – кивнул телохранитель. Голос у него оказался низким и сильным.
– А что…
За дверью раздался грохот, и сразу же – вскрик боли.
– Я неправильно рассчитал мощность и обжег кисть, – донесся из настоящего голос Вальтрана. – Ничего серьезного, пара исцеляющих заклинаний все исправила.
Мейта, видимо, так не подумала. Она поняла лишь одно – человек, которого она любит, пострадал и он совсем рядом… кинулась вперед, к двери, забыв обо всем…
И налетела на клинок Гриана.
Темное лезвие пронзило девушку; она успела лишь тонко, с недоумением, вскрикнуть, оседая на пол.
Отворилась дверь, и на пороге показался хозяин дома; от перчатки на правой руке остались лишь клочья, и кисть мерцала серебристым сиянием лечебных чар.
Он остановился, задержав взгляд на лежащей Мейте; покачал головой, мгновенно все осознав.
– Ты плохо поняла правила, – негромко сказал маг. – Или я плохо объяснил…
– Ее можно было спасти? – спросил я.
– Нет, – спокойно ответил Вальтран-нынешний. – Когда я создавал Гриана, то особо позаботился о том, чтобы его оружие убивало мгновенно.
Вальтран вытянул руку; амулет Мейты, скользнув на свободу, лег в ладонь. Миг – и он рассыпался пеплом; легкое дуновение развеяло остаток по коридору.
Маг несколько мгновений смотрел, как легкие серые частички слетают с ладони; потом повернул голову к телохранителю:
– Перенеси ее в сад и позови слуг. Пусть похоронят под… – он помедлил, – серым крестолистом.
Гриан молча кивнул и осторожно поднял с пола тело девушки.
Вальтран же ушел обратно в лабораторию, закрыв дверь за собой.
– Думаю, что на этом стоит завершить, – заметил я. – Рин…

Мир вокруг постепенно снова приобрел четкость; туманные тени прошлого растворились, и я постарался сдержать вздох облегчения. Шагнул вперед, подхватив Рин под локоть; знаю, что на читающих после работы всегда накатывает усталость.
Она благодарно взглянула снизу вверх.
– Что скажете теперь? – поинтересовался Вальтран.
Я повернул голову к Мейте.
– Я думала, что ты это подстроил, – она смотрела мимо меня, в глаза магу. – Была почти уверена… а оказалось, что все по собственной глупости.
Вальтран не ответил.
– Глас? – сейчас он видел достаточно, чтобы оценить степень вины.
Глациэль шагнул вперед; телохранитель мага невольно подался навстречу, но Вальтран остановил его небрежным взмахом руки.
– Вас никак нельзя назвать хорошим человеком, – заговорил ангел возмездия. – Не сомневаюсь, что крови на вас немало… но в этой смерти вы не виновны.
– Спасибо и на этом, – мрачно усмехнулся маг. – Чем-нибудь еще могу быть полезен?
Я покачал головой.
– Мы получили ответ. Благодарю за помощь.
– Всегда рад, – кивнул хозяин дома, поднимаясь.
– Вальтран, – Мейта скользнула мимо меня, по-прежнему не отводя взгляда от лица мага. – Я знаю, ты пришел к могиле… хотя бы там ты мог сказать, что любил?
– Я не лгу даже мертвым, – сухо ответил маг.
Я не видел лица Мейты; она на мгновение застыла, а потом стремительно бросилась прочь, пройдя сквозь двери.
Рин, уже немного оправившаяся от усталости, проводила ее взглядом.
– До свидания, – кивнул нам Вальтран и направился на второй этаж; слуга последовал за хозяином.
И уже на середине лестницы его догнал вопрос Рин:
– А вы в самом деле ее не любили, или не разрешили себе полюбить?
Маг замер, и я прямо-таки ощутил, как он напрягся.
– А вот это, леди, – голос звучал спокойно, но гораздо холоднее, чем раньше, – совершенно не ваше дело.

– Жаль их, – задумчиво сказала Рин.
Мы уже распрощались с Глациэлем и сейчас шли сквозь бесконечный вечер, возвращаясь домой. Дождь, к счастью, уже закончился, и в воздухе повисла та хрупкая свежесть, которая держится лишь всего несколько часов после ливня, и бесследно исчезает потом. До следующего дождя.
– Кого? – отвлекся от мыслей я.
– Обоих. Всегда грустно, когда кончается… – Рин неопределенно повертела рукой, – вот так.
– Хм.
– Что – «хм»?
– Мейта, кажется, не разбирается в растениях…
– Ты о чем? – искренне удивилась Рин. – Растения-то тут при чем?
– Видишь ли, – пояснил я, – оборотни как раз во флоре разбираются неплохо. И я знаю, из какого мира Вальтран родом… и какие там приняты символы. Серый крестолист – это знак скорби и сожаления. О чем-то утраченном… или необретенном.
– Так?.. – Рин остановилась.
– Не знаю, – покачал головой я. – Мы знаем лишь кусочки всей истории… и уж точно не скажем, что он на самом деле испытывал.
– А почему хотя бы сейчас не сказал ей? Мог же примириться… ну не верю, что ему было все равно!
– Знаешь, – вздохнул я, – спроси лучше у своего наставника. Он сумеет объяснить.
Я бы не сумел. Понимаю, но вот объяснить…
Когда-то мне рассказывали, что любой, кто взбирается на вершину мастерства (неважно, магического, боевого или какого-то еще), обязательно чем-то жертвует. Чем именно – каждый выбирает для себя.
Вальтран, видимо, выбрал. И не отказался от своего решения.
Наверное, поэтому я никогда не хотел становиться лучшим из лучших. Не люблю жертв, неважно для какой цели.
– Хорошо, я спрошу, – кивнула Рин. – А сейчас… может, еще пройдемся?
– Давай, – улыбнулся я.
Вечерняя мостовая города без имени легко ложилась под ноги, а переплетение улочек казалось причудливым лабиринтом… причудливым, но привычным и знакомым.
Здесь на каждом углу можно найти истории, или хотя бы их обрывки. Такие же, как мы увидели сегодня – пару осколков витража так и не сложившейся любви, от которой остались только спокойный маг, порывистый призрак…
И пепел от сгоревшего амулета.
22.03.2008 – 27.03.2008