В Тенях и Темноте, вторая часть трилогии "Сын Солнц", перевод Рейтинг Опции

[Алита Лойс]

Название: In Shadows and Darkness, вторая часть трилогии "The Son of Suns", AU

автор: Pax Blank

беттинг: Jediula

первая часть "В Шторме" находится здесь: http://forum.swgalaxy.ru/index.php?showtop...t=0&start=0

ссылка на оригинал: http://www.alongtimeago.org/page22.htm

Глава 1 Глава 17
Глава 2 Глава 18
Глава 3 Глава 19 (1) Глава 19 (2)
Глава 4 Глава 20 (1) Глава 20 (2)
Глава 5 Глава 21 (1) Глава 21 (2)
Глава 6 Глава 22 (1) Глава 22 (2)
Глава 7 Глава 23 (1) Глава 23 (2)
Глава 8 Глава 24 (1) Глава 24 (2) 24 (3) 24 (4)
Глава 9 Глава 25 (1) Глава 25 (2) 25 (3) 25 (4)
Глава 10 Глава 26 (1) Глава 26 (2) 26 (3)
Глава 11 Глава 27 (1) Глава 27 (2) 27 (3) 27 (4)
Глава 12 Глава 28 (1) Глава 28 (2) 28 (3) 28 (4)
Глава 13 Глава 29 (1) Глава 29 (2) 29 (3) 29 (4)
Глава 14 Глава 30 (1) 30 (2) 30 (3) 30 (4)
Глава 15 Эпилог
Глава 16

Ссылка на продолжение "На границе рассвета и темноты" http://swgalaxy.ru/forum/index.php?showtopic=7760

Сообщение отредактировал Алита Омбра -

[Алита Лойс]

Глава 9

Главный Тронный Зал Императорского Дворца фактически представлял собой комплекс роскошных пышных палат, оборудованных системой огромных передвижных ширм. Эти позолоченные разделяющие ширмы можно было сдвинуть с любой стороны, превратив пространство как в единое безмерное и грандиозное место, так и в ряды частных залов для аудиенций по обеим сторонам от главной палаты. Попасть в одну из этих малых палат, как правило, означало одобрение и благосклонность со стороны Императора; счастливцу необходимо было совершить процессию через центральный зал под настороженными взглядами присутствующего двора, дав всем понять, какой почести он удостоен.

Большинство встреч Люка с Мастером проходили конфиденциально и вопреки всеобщему убеждению они никогда не подразумевали ничего кроме факта, что Император играл в свои игры вселенского масштаба, в которые были вовлечены буквально все, независимо от их желания. Сейчас Люк спокойно шел через главный зал, не обращая внимания на ревнивые взгляды, остановился для поклона Мастеру и двинулся дальше, в сторону, к частному вестибюлю малой палаты для аудиенций.

Люку всегда казалось странным, что в Тронном Зале отсутствовали окна. Только по три высоких, узких прорези в толстых стенах с каждой стороны от престола, ограниченный размер которых позволял только крохи дневного света, не давая никакого обзора на окружающую Дворец Империю. Два небольших круглых потолочных окна на уровне крыши проектировали вниз безупречные окружности, медленно ползущие по бледному мрамору возвышения, на котором стоял Трон, постепенно, по мере того, как день уступал ночи, переходя от яркого, ослепительно белого к пламенно красному; но и эти окна не давали представления о городе за стенами.

Но, впрочем, Палпатин никогда особо не смотрел на свою Империю. Из тяжело-полученного опыта и понимания перспективы на будущее своего Мастера Люк давно знал, что интерес Палпатина к правлению заключался в мощи и власти, которыми он лично владел, а не в Империи, которой он управлял; его притягивало и очаровывало доминирование над личностью, манипулирование. Если бы он потрудился смотреть на свою Империю чаще, он мог бы увидеть, как она стонала под весом его деспотичного правления, алчных налогов и неоправданных ограничений, мог бы понять, как это подпитывало и разжигало огонь мятежей и восстаний.

Но он не хотел смотреть. Его это не волновало.

Чуждость сострадания могла бы стать его погибелью. Слепое высокомерие, корысть и тщеславие, сделавшие его когда-то готовым заплатить любую цену за обретение власти, могли бы однажды низвергнуть его.

Высокая позолоченная ширма плавно скользнула в сторону, и Люк вошел в пустой, безмолвный вестибюль, стена неслышно закрылась за ним. Огни зала заполняли его мягким рассеянным светом, отражающимся сиянием на панелях стен, на одной из которых с помощью замысловатой гравировки по драгоценному металлу и изысканной эмали находилось мастерское представление Глубинных Систем галактики. Одна из двадцати трех подобных панелей, изображающих сектора Империи, от пола до потолка по всему периметру главного Тронного Зала; чтобы Император не забывал, чем владеет, с сухим сарказмом подумал Люк.

Зная, что впереди предстояло долгое ожидание, отделенный и скрытый от двора Люк уставился на рисунок стены, точно так же, как он делал десятки раз раньше, стоя спиной к пустому трону в непомерно роскошной, отделанной золотом палате. Эта панель была единственным достойным внимания предметом в длинном, внушительном вестибюле. Погрузившись в мысли, он рассматривал тонкую, искусно сделанную работу, в который раз дивясь невероятному таланту и мастерству умельца, выполнившего ее.

Пытаясь не думать, как получилось, что парень с Татуина стоял сейчас здесь, на Корусканте, в императорском дворце, в частной палате правителя Империи…
Задумываясь, на какой из позолоченных панелей огромного тронного зала был изображен его домашний мир в виде какого-нибудь крошечного, невзрачного шарика пыли в окружении пары жестоких солнц.

Он никогда раньше не интересовался этим. Но сейчас его объяло внезапное, острое до боли желание разыскать Татуин. Для чего - он не знал; его мир здесь был просто меткой, неточным творческим изображением - но жажда найти это поглотила его. Чтобы только… коснуться точки на изысканной звездной карте… Чтобы коснуться дома – коснуться своей невинной наивности, чистоты… почти, как если бы он мог туда вернуться.

Но сожалением ничто нельзя было изменить, и чувство вины было только слабостью, которую использует его Мастер – давно полученный урок. Люк решительно отвернулся, поворачиваясь спиной к карте и ощущая гудящее давление в глубине своего сознания, указывающее на близкое присутствие Палпатина. Кратковременная свобода, которую он испытал, растворившись в многочисленной безликой массе находящейся за стенами столицы теперь была потеряна для него; беспокойные, горестные мысли и игры разума, которые он позволил себе, прячась в густонаселенном мегаполисе были теперь запрещены. Он не мог показать своих опасений перед Палпатином; никаких трещин в своих щитах.

У него была повестка дня на сегодня; и он не ждал, что достигнет своей цели в обход желания Мастера восстановить власть над своим своенравным адептом после непредвиденных действий Люка против ботанов. Только пока Люк сохранял присутствие духа, показывая надлежащим образом раскаяние и сожаление - предоставляя при этом соблазнительную приманку для отвода мыслей Палпатина в сторону, успешный исход этой встречи был достижим.

Сегодня он закладывал основу… и платил за это. Еще одно подстрекательство к переделу границ - и умственных, и физических - за это придется заплатить, в этом Люк не сомневался; вопрос был всегда в том - какой будет цена.

Он глубоко втянул в себя воздух, устанавливая ровное, спокойное дыхание, прошелся еще раз по своим ментальным щитам, проверяя, насколько хорошо убраны за ними все его мысли и сомнения. Здесь он не мог позволить себе никакой слабости - не перед жестким, испытующим взглядом своего Мастера.
И так он и продолжал стоять, в богатой душной комнате, поставив ноги на ширину плеч, заложив руки за спину, игнорируя изматывающую, ноющую боль в левом плече, непрекращающуюся даже спустя месяцы после его выздоровления. Затеняющее все, мрачное присутствие Мастера, находящегося в такой близости, пресыщало разум, хотя Люк не ощущал в нем ничего определенного: ни гнева, ни терпимости; все намерения были скрыты стенами позади других стен - являющихся зеркалом собственного разума Люка в присутствии Императора; они оба хорошо играли в эти игры.

Тем не менее, он ждал, понимая, что это ожидание также было частью замысла Мастера - чтобы подтолкнуть Люка к краю, вывести из равновесия, дать время для блуждания мыслей.

Минуты превратились в часы, а он все ждал, опустив голову, закрыв глаза...

.

Люк встряхнулся из забытья от почти бесшумного звука плавно скользящих массивных панелей. Он не стал поворачиваться к входящему Мастеру, шорох тяжелых одежд по мрамору мгновенно прошелся завихрением дурного предчувствия по его спине, оживляя с необыкновенной силой воспоминания о слишком многих днях и ночах заключения в казематах Дворца; звук, всегда предвещающий еще один цикл язвительных насмешек и адских мучений.
Палпатин молча шел вдоль длинного зала, прекрасно зная о кратком, быстро подавленном всплеске паники своего джедая - верный знак, что он был в чем-то виновен, даже если Палпатин еще не знал в чем именно. Мальчишка редко позволял даже толике эмоций показываться из-под своих непроницаемых щитов, оставляя снаружи только неизменную решимость.

Палпатин вызвал своего джедая для ответа за его неожиданно любопытные действия против ботанов… но, возможно, здесь можно будет выявить более серьезные проблемы.

Император сделал два заключительных шага на низкое, чуть приподнятое от пола возвышение и устроился на своем месте, мальчишка спокойно преклонил перед ним колено, потупил глаза.

Минуту ни один из них больше ничего не предпринимал; Палпатин ждал, что мальчишка сломается и спросит, зачем он был вызван, Скайуокер же явно был готов ждать своего Мастера в тишине, оперевшись коленом в пол и опустив голову.

Даже сейчас, зная, что его джедай тонко использует то же самое приглушенное, пассивное понимание в Силе, как и сам Палпатин, он не отказывался от этого. Каждый из них стремился получить преимущество, проникнув в суть намерений другого, тонких, но вполне читаемых...

В конечном счете, Палпатин зашевелился, устраиваясь поудобнее, и испустил громкий, театральный вздох.
- Почему ты здесь? - произнес он многострадальным и сердитым тоном.

- Потому что вы вызвали меня, Мастер, - ровно ответил мальчишка, ничего больше не добавляя.

- И почему мне пришлось сделать это? - побуждал Палпатин, наблюдая за небольшой паузой джедая, нужной тому, чтобы взвесить последствия своего дальнейшего уклонения от сути, для которого не было никаких причин кроме его врожденного упрямства.

- Я уверен, что у вас есть причины, - ответил, наконец, Скайуокер, по-прежнему держа взгляд на мраморном полу перед собой.

Палпатин сощурил глаза: у мальчишки, разумеется, были свои основания для всего, что он делал; у него не было привычки к простому вскипанию, чтобы только выплеснуть свое расстройство и гнев, как у его отца. Если он действовал так твердо и неуклонно – значит в этом была какая-то логика, помимо тех фактов, что отражались в официально рапортах, посылаемых с "Несравненного". Ни один из которых не склонял Императора к желанию отдать хоть пядь в уступке на их встрече с джедаем.

Люк не поднимал головы, упрекая себя за то, что продолжал сопротивляться Мастеру только потому, что был рассержен его снисходительным, самоуверенным тоном. Люк пришел сюда с целью обосновать свои действия против ботанов и получить разрешение пойти против Восстания, и он не получит этого, упираясь здесь пятками; он будет удачлив, если получит это вообще.

Приказывая себе отступиться, он встал и поднял глаза к Императору с раскаивающимся выражением на лице.

Несколько смягчившись и успокоившись, его Мастер расслабленно откинулся на спинку своего трона, посылая тонкое сообщение даже через это действие. Наконец, тоном, колеблющимся где-то между злым раздражением и досадой, своего скрипучего голоса он начал неизбежную игру:
- Что ты делаешь?
Ужасно хотелось ответить, что он лишь стоит перед своим Мастером, но Люк воздержался от сарказма и дал прямой ответ:
- То, к чему мой отец кажется неспособным. Удаляю тех, кто представляет угрозу для вашей Империи.

- В самом деле? Однако моя Империя, кажется, держалась два десятка лет только с одним твоим отцом на службе. - Пронзительно-острый голос Палпатина прозвучал жестко и сухо, давая понять, по какой тонкой линии Люк сейчас шел. Необходимо было рассеять это, и быстро.

- Прикажите мне, и я остановлюсь, - сказал он, зная, что Палпатин захочет поймать его на блефе, который на данный момент был несущественен. Он уже был готов уступить. То, что он делал последнее время, достигло своей цели, и настоящая ценность этих действий была только в плате за успокоение его Мастера.

- Прекрати нападать на ботанов, - немедленно сказал Палпатин.

- Как вы желаете, Мастер, - Люк слегка склонил голову, уступая; создавая образ безупречного приспешника.

Снова Палпатин замолк в настороженной тишине, и Люку не нужно было смотреть, чтобы знать, что он подозревался в манипулировании, но все же он поднял глаза навстречу взгляду своего Мастера, пытаясь сохранить открытое выражение лица, раз это невозможно было сделать с разумом, и надеясь достаточно насытить гнев Палпатина, чтобы тот готов был слушать дальше.

- Почему они? - спросил Палпатин низким голосом.

Люк подавил свое удовлетворение.
- Мой выбор не был случайным, Мастер. У меня была цель - и она достигнута.

Император долго смотрел на него пристальным жестким взглядом охровых глаз, вспыхивающих под его темным широким капюшоном. Люк вынудил себя держать этот взгляд, не моргая…
По прошествии долгих секунд, вновь напоминая себе о настоящей своей цели, он отвел глаза в сторону. В бездушной, расточительно-пышной до нелепости комнате повисла тяжелая тишина. Люк ждал вопроса своего Мастера...

Но Палпатин не велся так легко.

- Ботаны предоставляют много информации "Черному Солнцу", – сказал он в конце концов, игнорируя заявление Люка о его успехе.

- Они также предоставляют много информации Восстанию. Я аккуратно выбирал свои цели.

Палпатин откинулся назад, размышляя, но нисколько не собираясь отпускать эту ситуацию.
- Ты попросил общего, всестороннего разрешения, зная точно, какие действия намереваешься предпринять.

- Я попросил разрешения пойти против напавших на меня, имена которых вы мне дали. Это был только первый шаг, средство для конечной цели.
Палпатин немного пододвинулся, он снова видел все то же размывание границ, что мальчишка обыкновенно использовал для покрытия своего неповиновения, то же обоснование, к которому он так часто обращался, чтобы повернуть приказы Мастера под свои нужды. Скайуокер стоял твердо и прямо, сжав руки за спиной - не такой уверенный, каким он хотел казаться, но, по крайней мере, решительный и смелый. Император поднес ко рту болезненную руку, пытаясь скрыть небольшую улыбку в порыве внезапной снисходительности при виде самообладания его Волка, его хладнокровия под огнем.
- Ну, и чего ты добился своими стараниями?

Палпатин точно знал, что мальчишка ждал именно этого вопроса, и тот подтвердил это взглядом вспыхнувших глаз.

- Местонахождения Мон Мотмы. Гарантированного. Точный день, точное время.

В немедленной заинтересованности Палпатин наклонился вперед, забыв обо всех играх.
- Гарантированного?

- Мотма была посредником в договоре между ботанами и Восстанием. – По-прежнему закидывая приманку, чтобы получить разрешение, Скайуокер открыто предлагал информацию, стараясь подчеркнуть и свои обязательства перед Палпатином, и свое знание Восстания изнутри. Чтобы попытаться вынудить Мастера сделать то, что ему нужно, он мог разыграть только эти две карты. - Поэтому она лично пойдет на Ботавуи, чтобы заверить их в поддержке; во-первых, из-за того, что она чувствует себя ответственной, и во-вторых, из-за того, что они - часть ее собственной политической поддержки. Именно поэтому я преследовал ботанов - я вытягивал ее. Вынуждал к действиям.

Палпатин размышлял, потирая тонкие губы бледными восковыми пальцами.
- И ты знаешь, когда она будет там.

- С точностью до часа. Я даже знаю, что они изменят место встречи незадолго до нее. Дайте мне разрешение взять целевую группу к Ботавуи, и я принесу вам Мотму - это все, о чем я прошу.

Палпатин вновь взглянул мальчишке в глаза, протягивая тонкий ищущий усик Силы... Он чувствовал отчаянное желание Скайуокера получить это разрешение - и он знал точно, почему его Волк думал, что не получит его.
- Ботавуи находится во внешних регионах, это за пределами твоих границ и вне сферы твоих полномочий.

- Вейдер не поймает ее. Он не знает мятежников так, как я.

- Тогда расскажи ему.

Мальчик помотал головой, не готовый отступать:
- Ситуация будет слишком непредсказуема. Я знаю их порядок. Я знаю их руководителей. Я знаю их слабости. Это должен быть я.

- Должен быть? - удивленно повторил Палпатин.

- Я прошу разрешения.

Палпатин не упустил вкрадчивого характера просьбы - того что, по крайней мере, его Волк спрашивал на сей раз, а не просто изворачивал предыдущее согласие Мастера пойти за своими убийцами и подводя все к тому, что он мог уйти из Основных Систем, преследуя их. В таком случае, он зашел бы слишком далеко и он понимал это. Если бы он не повиновался до такой степени, то даже возвращение с Мон Мотмой не освободило бы его от гнева Палпатина. Император вновь расслабился, рассматривая ждущего и затаившего дыхание джедая...

Мальчишка вложил значительное количество времени и сил в то, что делал; что было плохого, разрешить ему лично захватить своего врага? В конце концов, на это Палпатин изначально и рассчитывал - на то, что сможет спровоцировать Скайуокера пойти против своих предыдущих союзников. Теперь мальчишка и пытался это сделать, продемонстрировать степень своих обязательств. Палпатин бесспорно ценил это... Тем более, учитывая факт, что тот достиг данной цели менее чем за три месяца - особенно в условиях ограниченной разведки за последние недели, из-за молчания Лимэрита...

Внезапно глаза Императора сузились:
- Откуда ты узнал, когда она будет там?
Зная о темнеющем скручивании в приглушенном настроении Мастера в Силе и о его резком пронзающем взгляде, Люк медлил с ответом, мысли мчались со сверхсветовой скоростью: что знал Палпатин? Искал ли он информацию или ставил ловушку? «Отвечай! Быстро!»

- Разведка, Мастер, - дал Люк неопределенный ответ – произнеся его с легкостью и некоторым любопытством, словно удивляясь, что Палпатину понадобилось это спрашивать; надеясь, что тот не будет продолжать - хотя предчувствие уже стянуло горло Люка. – Есть…

- Последние пленные ботаны были подняты на борт "Несравненного" десять дней назад, - прохладно перебил его Палпатин.

«Вирс!» Люк еле сдержался, чтобы не выказать расстройство. Он упорно трудился, пытаясь скрыть от любопытных глаз все специфические особенности операции, включая даты захвата пленных - разделяя и снова комбинируя заключенных так, что ни у кого не было полной картины. Кроме, возможно, Мары, которую он пытался держать довольно занятой... и Вирса - единственного человека на борту «Несравненного», имеющего достаточный разряд для представления ситуации в общих чертах.

Император склонил голову набок, все в более и более опасной манере.

- Но СИБ не получал никаких сообщений от моего шпиона в стане мятежников уже в течение месяца. Если ты получил гарантированное решение Мотмы месяц назад, то продолжать изводить немного значащих ботанов, кажется… необыкновенно расточительным. Нехарактерным тебе, можно сказать. Если это не так, и информация о решении Мотмы пришла недавно, тогда мне интересно, откуда все же ты ее получил. Твои объяснения?

Теперь в мыслях Люка трубил один вопрос: знал ли уже его Мастер о том, что Люк удалил Лимэрита или лишь только строил предположения? Насколько знал Люк, наемник, предоставленный Каррде, выполнил свою задачу, убив Лимэрита, после чего был убит сам; Люк лично связался с мятежниками под своим псевдонимом и отдал им имя наемника. Четко проведенная, как по учебнику, операция...

Но из-за непредвиденного вмешательства Вирса, проблема того, разрешат ли Люку пойти за Мон Мотмой, внезапно стала вторичной; на первый план вышла перспектива провести несколько следующих недель в камере, подвергаясь карающему "дисциплинарному взысканию" Палпатина. Император много терпел от своего своенравного протеже, но намеренная ложь считалась крайне критичным проступком и всегда встречалась самым суровым наказанием.
Мысли раскачивались в голове, на лице сохранялась все та же невозмутимая маска. Люк вынуждал разум работать. Ом мог бы, конечно, заявить, что последовательная серия арестов была необходима для непрерывного давления на Мон - дабы обеспечить неизменность ее решения. Он мог бы даже заявить о своем непримиримом желании отомстить всем без исключения, кто был хоть как-то причастен к нападению на него. Но если Палпатин уже знал правду, все остальное будет прямой, откровенной ложью в глаза Мастеру.
Альтернативой было сказать правду - или что-то наиболее близкое к правде - настолько, насколько позволяла ситуация. Абсолютной правдой было то, что он преследовал свою долгосрочную цель, свой большой план. И если бы шпион его Мастера находился в какой-либо другой позиции внутри Восстания, это могло бы быть приемлемым риском; но Лимэрит был руководителем ком-отдела на борту флагмана мятежников, и возможное обнаружение им причастности Люка к длительной передаче информации Восстанию, какой бы она ни была, привело бы к длительному периоду "исправления". Вполне вероятная возможность - когда руководитель ком-отдела - существо, контролирующее все поступающие и выходящие коммуникации - оказывался по совместительству агентом Палпатина.

Выбранный Люком курс действий (менять который было слишком поздно, конечно) - убийство Лимэрита и последующее разоблачение его убийцы - был тщательно рассчитан и необходим для придания убедительности его вымышленной личности и получения доверия у мятежников, а также для гарантирования безопасности Эрго - собственного шпиона Люка на флагмане Восстания. Все это было скрыто за его действиями против ботанов и до сих пор отлично работало.

Поимка Мотмы должна была стать хорошим отвлечением от необходимости Люка удалить Лимэрита в преследовании собственной цели - решающий замысел которой сформировался у него во время выздоровления во Дворце. Объяснение более тонких деталей того, как ему удался захват неуловимого лидера Восстания - после того, как он бы сделал это - должно было стать для Палпатина доказательством принятых Люком обязательств наравне с убедительным аргументом того, насколько он знаком с Восстанием изнутри и насколько компетентен и способен справляться с ним. Поскольку, прежде чем он смог бы привести свой больший план в движение, Люк нуждался в двух вещах: в управлении кампанией против мятежников, которую сейчас возглавлял его отец и в создании определенного мышления внутри Восстания, обеспечившего бы ему характерную слабость, которую он один бы смог использовать. Ту, которую не было бы видно ни с внешней, ни с внутренней стороны.

Схемы внутри схем внутри еще одних схем - рискованная опасная игра на самых высоких ставках - именно та, которой научил его Мастер - своими действиями, если не словами. Но все это будет позже, когда позволит ситуация - не сейчас. Прямо сейчас все это усложняло его положение, ставя под угрозу его планы пойти за Мотмой. Но ничего не оставалось, как только справиться с этим, держа удар, и затем посмотреть, сможет ли он перевести разговор в нужное русло. Попытка избежать ответа каким-либо образом только сделает Палпатина более подозрительным.

Мысли Люка мчались, ища то, что Палпатин понял бы, поверил.

- Мне было необходимо их доверие, чтобы добраться до Мотмы. Лимэрит купил его для меня.

- Ты отдал им моего родианца? – резко проскрежетал Палпатин, глаза сузились в угрозе. - Он много лет был надежным источником информации.

Люк не вздрогнул под его взглядом - возможно, должен был бы, хотя бы немного?
Слишком рано он открывал это, но слишком поздно было это менять; выдумывать что-то под этим давлением было чревато ошибками, а его Мастер был слишком коварным и хитрым противником, чтобы пытаться проворачивать такой гамбит. - Я заменил его. Внутри Восстания уже расположен другой агент, я не оставил нас слепыми.

- И он…?

- Заслуживает доверия, Мастер. Вы хорошо преподавали мне. – О, ему не стоило так говорить. - Люк видел все более сужающиеся глаза Палпатина, но он не мог отдать ему эту информацию, не сейчас.
Император прекрасно понимал двойное значение слов Скайуокера: и то, что он не заходил дальше черты очевидного неодобрения Мастера, и то, что он обошел молчанием имя этого нового агента; что ж, Палпатин действительно хорошо учил его.

- Не было никаких причин для его замены, - заявил Палпатин. Ему была безразлична судьба агента - чего нельзя было сказать о том, что его джедай сделал это без его разрешения.

- Для вас, Мастер. У меня были все причины.

Палпатин только нетерпеливо поднял брови.

- Он пошел против меня три года назад, - категорично ответил мальчишка, вздернув подбородок. - Неважно, знал он, кем я был или нет. Он продал меня Альянсу. Вы учили никогда не оставлять счет неоплаченным, Мастер - что вы ожидали, когда раскрыли мне его имя?

Память быстро и лаконично подсказала момент о кажущейся слабой заинтересованности его Волка, когда Палпатин назвал ему личность Лимэрита; тогда он предположил, что весь интерес Скайуокера направлен на информацию, касающуюся обвинений Мотмы. Палпатин вскипел, негодуя, что неправильно прочитал ту ситуацию, и его гнев был немедленно направлен на мальчишку. Даже если у того была подлинная причина для удаления Лимэрита, он все еще сделал это без согласия своего Мастера.

- Кроме того, - добавил его джедай, поспешно приводя вторую, не менее стоящую причину, - было довольно опасно оставлять его там: что, если бы его раскрыли? Он знал слишком много о Люке Скайуокере - знал, что тот не был имперцем... во времена, когда Лимэрит предоставлял обратные доказательства. Если бы в Восстании узнали, что родианец был вашим шпионом…

- Таким образом, ты продал его им. И теперь они проверят его прошлое и подвергнут сомнению все, что он - когда-либо делал - включая твое "раскрытие".

- Нет, Мастер. Он умер с неповрежденной репутацией, я послал наемника для его убийства. Того, кто думал, что наследник хотел мести мятежнику, сломавшему его прикрытие. Я полагаю, что наемник был убит, прежде чем его смогли допросить, но если это не так, его показания только подтвердят то, во что они верят. К этому времени я уже спокойно разместил другого агента, никак несвязанного с теми событиями. Того, кому я доверяю, в хорошем положении.

- Ты планировал это давно.

Разместить людей внутри Восстания было трудно даже для Палпатина. Правда сказать - как мальчишка только что проиллюстрировал - он опирался на опыт борьбы рядом с ними и знал их порядки как нельзя лучше. Но, тем не менее, Палпатин подозревал, что это был гораздо более давно задуманный план, чем он казался вначале. И в этом была причина того мгновенно подавленного дурного чувства, которое вспыхнуло в его джедае, когда Палпатин только вошел в зал - помимо его обычного опасения!

- Как составную часть стратегии, да, - осторожно произнес мальчишка, и он был прав в своей осторожности, учитывая, что Палпатин изначально запретил ему любую причастность к выслеживанию мятежников. - Моей целью была Мотма, вы сами сказали, что именно она подписала приказ о моем убийстве… Вы знали, когда говорили мне это, что я буду действовать.

- С моего позволения! Я дал тебе разрешение пойти против задействованных в покушении на тебя в пределах твоих полномочий!

- Тогда дайте мне эти полномочия - дайте мне контроль над антимятежной целевой группой.

Какое-то время Палпатин находился в нерешительности, на мгновение ошарашенный и беспрецедентной просьбой, и нагим желанием в голосе его джедая. Неужели его потаенный план по подстрекательству мятежников, чтобы оттолкнуть от них Скайуокера, имел такой успех? Поскольку страсть, необходимость в воззвании мальчишки, явно и неприкрыто звучала в Силе, словно чистейшая мелодия.

Это успокоило его… немного. Смягчив тон и откинувшись в своем изощренно украшенном троне, он ответил:
- Вейдер командует этой группой.

- Вейдер слишком медлен.

Скайуокер никак не подчеркивал связи между собой и своим отцом перед Императором, зная из долгого опыта, что тот не станет терпеть этого. Палпатин изучал своего дикого джедая, и Скайуокер не пытался ни избежать этого, ни отвести свой собственный пристальный взгляд. Его холодные синие глаза были осторожны, как всегда - он прекрасно осознавал, что скользил по самому краю, но он проводил там теперь всю свою жизнь, в любом случае, и потому не испытывал реального страха. И именно поэтому Палпатин наслаждался его «компанией»; его было трудно запугать, трудно управлять. Но это приносило острые ощущения.

Однако Палпатин не собирался отпускать мальчишку так легко.

- Если ты хотел смерти Лимэрита, ты должен был спросить моего позволения убить его.

- Лимэрит был лишь незначительной деталью. Я хотел доказать свою ценность - что я могу повергнуть ваших врагов лучше Вейдера. - Его Волк склонил голову, показывая свою покорность, когда Палпатин точно знал, что тот не чувствовал ничего подобного.

Император не мог не понимать, что с удалением Лимэрита в пользу собственного шпиона его Волка, любая информация, которую он теперь получит, будет сначала проходить через его джедая. Он мог бы вынудить мальчишку открыть ему личность шпиона и перевести все контакты с ним на себя, но это станет демонстрацией слабости, к тому же у него не будет никакой гарантии преданности агента, которого не сам он нанял. Он, разумеется, разместит другого шпиона, но это потребует времени и не изменит факта, что у его джедая по-прежнему останется свой собственный надежный источник информации.

Он изучал уроки в руках своего Мастера немного лучше, чем нужно – и, конечно, намного больше, чем он это показывал.

- И мои действия дали так много... - убедительно заявил мальчишка, прерывая тихие раздумия Палпатина. - Мотму, если вы позволите мне доставить ее вам.

- Позволить тебе доставить ее, - акцентировал Палпатин, понимающе кивая. - И конечно, это должен быть ты, потому что ты знаешь ее замыслы?

Скайуокер почти соскользнул - почти сказал "мой", но вовремя поймал себя, прежде чем губы начали формировать слова:
-Ваш недавно размещенный информатор знает. С точностью до часа. - Мальчишка по-прежнему трудился над тем, чтобы вернуть разговор в нужное ему русло - хотя знал, что его Мастер отнюдь не обладал терпимостью. - Я могу вручить ее вам, Мастер - если вы позволите мне. – Ведомый желанием, Скайуокер вышел вперед, даже не сознавая этого.

И здесь - понял Палпатин - здесь была возможность наказать мальчишку.

- Нет, - ответил он просто и откинулся назад, ожидая увидеть фейерверк.

Он не был разочарован.

- Нет!? - мальчишка фактически закричал, не в силах поверить в услышанное, все его самообладание рухнуло.

С какой чудесной внезапностью он ломался - Палпатин никогда не уставал наблюдать за этим.

- Нет. Ты действовал без моего разрешения. Это - сфера правомочий твоего отца, и ты знаешь это.

- Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы добыть информацию, за которой он впустую гонялся два десятилетия! Потому что я знаю их - их силы и слабости. Я могу заманить ее в ловушку.

- Почему я должен разрешить тебе? - понуждал Палпатин мальчишку дальше, забавляясь его расстройством от крушения надежд.

- Потому что я заслуживаю этого. Потому что она пыталась убить меня. Это - мое право захватить ее, не его.

- Значит, ты бросил мне вызов только, чтобы осуществить свою собственную вендетту? - произнес Палпатин, повышая собственный голос, зная, что мальчишка теперь был в его руках, гнев и раздражение открыли щели в обычно неприступной броне. Ему было чему еще учиться, весьма заверяющий факт.

- Нет, Мастер, - вымучил мальчишка, расстроенный тем, что был загнан в угол.

- У тебя нет никаких прав! - проревел Палпатин, заставляя Скайуокера опустить голову - на этот раз искренне - и сжать челюсть, держась против гнева Мастера. Палпатин указал костлявым пальцем в пол, и мальчишка, не видя этого, понял и опустился на колено. Но медленно, неохотно - что только еще более накормило гнев Палпатина. - Ты - ничто! Все, что ты из себя представляешь, принадлежит мне. Все, что ты думаешь и все, что ты делаешь, должно удовлетворять моим целям, ты понимаешь это?!

- …Да, Мастер, - проговорил он спокойно, и это дорого обошлось ему.

Палпатин встал и прошествовал к напрягшемуся мальчишке, наклонился, протягивая руку, и мягко погладил его щеку тыльной стороной пальцев, цепляясь ногтями за бугры шрама; напряжение на лице джедая возросло.

- Не думай идти против меня, - зловеще прошептал Палпатин, склоняясь к нему. - Тебе еще слишком далеко до меня, дитя. - Он поднял голову мальчишки, остро вонзаясь ногтями в подбородок и оставляя царапины. - Не заставляй меня вновь повторять одни и те же уроки.

Угроза, сопровождающая тихие слова, на мгновение подняла к нему несогласованные глаза. Уроки дались Скайуокеру кровью и сломанными костями, и они оба знали, что Палпатин не будет колебаться закрепить их, если решит, что его контроль ослабевает. Как не колебался раньше.

- Ты понимаешь? – едва слышно проговорил Палпатин; бледная рука прошлась по израненным губам его Волка.

Скайуокер слегка отдернулся в отвращении, не в силах сдержать себя.

- Да, Мастер. Я понимаю.

О, в тех глазах было негодование. Ярость и страх одновременно. Палпатин улыбнулся, получая гораздо больше удовольствия от нежелания и сопротивления своего павшего джедая, чем он когда-либо получал от его повиновения. Три года прошло с тех пор, как Скайуокер встал на колени первый раз, и он все еще был тем же волком, что и всегда. Таким же диким и необузданным; все еще пытающимся бежать, все еще испытывающим цепи, которые связывали его. И все же удерживаемым под контролем, укрощенным достаточно, чтобы возвращаться к ноге Палпатина, управляемым одной его силой желания и воли.
Что было изумительно, утверждающе, захватывающе.

Император повернулся к мальчишке спиной и отошел, с некоторой нарочитой небрежностью, оставляя того в напряженном ожидании, неуверенности, что сделает его Мастер в следующий момент.

- Передай все детали Лорду Вейдеру, - отрывисто и резко проговорил Палпатин, останавливаясь перед искусно сделанной ширмой, пока она скользила в сторону. - Он командует антиповстанческими силами, и это - его дело. Ты больше не должен быть вовлечен.

- Да, Мастер, - его джедай склонил голову. Не уважение, только осторожная капитуляция. Но этого было достаточно.


.