Сын Империи, тема посвящена одному из самых мрачных но гениальных произведений Рейтинг Опции

[Demendora]

Отрывок из произведения "Сын Империи" от автора трилогии "Сына солнц" ..альтернативная история ..вместо Орган Лю отправили к Ларсам, а Люка на Альдеран. Но к сожалению, Император нашел Люка когда мальчику было всего 7 лет. Далее идет описание комнаты уже 16-летнего Люка..на лицо результат воспитания Палпатина. (IMG:style_emoticons/default/sad.gif)

Прислушиваясь к эху собственных шагов в главном коридоре, обратно в апартаменты Хан возвращался уже один. Не найдя Горна в комнате для персонала, теперь он бродил в поисках хоть кого-нибудь среди пустых нетронутых комнат, которыми малыш никогда и не пользовался, кроме библиотеки, в которой он учился час-за-часом, день-за-днем под пристальным оком Индо. Хан остановился там, ожидая встретить Индо, но в библиотеке, заполненной различными датападами, и голопроэкторами, на изучение которых, вероятно, малышу придется потратить бесконечное количество часов, так же никого не было. С восьми до восьми ежедневно, как сказал Горн, если, конечно же, малыш не был на каком-нибудь задании. Неудивительно, что он периодически сбегал... не поэтому ли он вцепился в форму офицера Убикторейта обеими руками, видя в этом способ выбраться отсюда.

Он вошел в красную комнату, в это хладнокровное олицетворение величия, а высокие резные черные стены даже в этих огромных комнатах вызывали приступ клаустрофобии. Так никого и найдя, он остановился в дальнем конце комнаты и уставился на свое отражении в зеркальной стене.

Он еще ни разу не бывал внутри.

В голове пронеслись интригующие слова Горна, когда он спросил, что находилось за теми дверями.

Это комната Люка. В комнате ничего не меняли с того самого дня, как он попал сюда, ну разве что, кроме стен.

Он не должен. Не должен. Ему действительно не стоит этого делать.

Оглянувшись на пустую комнату позади себя, он слегка похлопал себя по нагрудному карману, осознавая, что система безопасности позволит ему пройти. Затем он снова повернулся к стеклянной стене и неуверенно двинулся вперед. После быстрой проверки, замок поддался, двери открылись... и Хан вошел во мрак комнаты малыша.

Он замедлил шаг, когда стеклянные двери тихо закрылись за его спиной. Его глазам потребовалось несколько долгих секунд, чтобы приспособиться к слабому освещению в комнате, но он не торопился включить свет, прекрасно понимая, что его не должен быть здесь.

Как и в первый раз, когда он мельком заглянул сюда, в первой комнате почти ничего не было.
Как и все комнаты Имперского дворца, она была большой и выдержана в строгом стиле, а мебель с трудом была различима в кромешной тьме. Единственное, чем выделялись комнаты, это картины современного искусства, висевшие на стенах с равным промежутком в остальном мрачных комнатах. Здесь они покрывали каждую стену, смесь образного и выразительного, некоторые чуть более чем наброски углем, другие представляли собой яркие вспышки цвета среди мрачных теней комнаты. Помимо этого, абсолютно безликая, и могла бы быть любой другой комнатой этих апартаментов, ее отличало лишь отсутствие мебели.

Вторая комната оказалась абсолютно пустой. Абсолютно. И здесь ничего не было видно, даже в самых дальних углах, что делало звук шагов Хага очень громким, отдающихся эхом в пустом пространстве, в котором ничего их не заглушало. Он быстро пошел вперед, направляясь в последнюю комнату, слова Горна словно толкали его вперед.

-Это комната Люка. В комнате ничего не меняли...

Хан остановился у самой двери, в ожидании чего-то, чего не знал сам.
Но последняя комната казалась заброшенной, такой же пустой, как и предыдущие две. В полутьме неровные тени падали на голые стены. Высокая кровать перевернута на бок в самом углу. Матрац со всем постельным бельем свален на пол. Единственной мебелью кроме этого, в комнате был комод, стоящий немного наперевес стене, ящики вытащены и перевернутые валяются на полу.

Хан нахмурился, сделал еще несколько шагов во тьме... и, наконец, осознал, на он что смотрит.
Массивное ограждение кровати, лежащее на боку напротив угла, формировало собой небольшое замкнутое пространство, где на полу лежало все постельное белье и матрац, одной стороной изогнутый к стене. Все вместе это создавало некое странное подобие убежища, где можно спать.

Наклонившись вперед, он рукой прикоснулся к покрытой тенью стене … и вгляделся ближе. То, что он считал неровной тенью от жалюзи на окнах, растянутой вдоль стены рядом, и над ней, то, что покрывало каждый сантиметр этого спрятанного угла, оказалось... рисунками. Наброски, которые были сделаны поверх друг друга, снова и снова, до тех пор, пока не становились черной массой неразборчивых каракуль. На этих местах, гипс потрескался и местами отвалился, а штукатурка под ним была также покрыта рисунками. В других местах стена была расковыряна и проломлена аж до самой арматуры, казалось, что это было сделано в приступе гнева.

-Никогда не давай ему стилус, - Хан вспомнил правило, которое повторял ему Горн в его первый день здесь.

Он присел, чтобы лучше рассмотреть ближайшие рисунки у подножия «убежища»: маленькие картинки, сделанные на скорую руку жирными, черными красками переходили в следующие один за другим. Скетчи кораблей и лиц, сделанные в одним «быстром» стиле, отрывистые и похожие на царапины казались почти что безумными, словно стилус не отрывался от поверхности. Другие были более грубыми, а линии более толстые, словно нарисованы тем, что попалось под руку.

Уставившись в оцепенении, Хан понял, что узнает некоторые из изображенных лиц. Лейтенант-коммандер из базы Синто - как его звали? Он был изображен с прищуренными глазами, как тогда, когда он стоял перед сварливым командиром их базы, его орлиный нос и широкие губы были легко узнаваемы. Немного ниже на стене был нарисован агент, которого они были посланы подобрать, сидящий и положивший голову на руки, два штурмовика позади него... и Горн! Горн был изображен смотрящим в сторону, его мальчишеские черты лица с постоянно радостным выражением, которое олицетворяло все его отношение к жизни. Изображение было частично поверх рисунка недостроенного дворца. Набросок переходил в другой - мрачный пугающий образ Вейдера, рядом с которым стоял имперский хмурящийся офицер. Ниже был еще один маленький рисунок уже другого офицера, наклонившегося вперед, чтобы закричать на штурмовика, подбородок подан вперед, палец уперся в грудь чуть отклонившемуся штурмовику. Рядом было изображено то, чего Хан еще никогда не видел - улыбающийся Индо с его неизменным суховатым взглядом, черты лица выполнены в тонкой штриховке. Наполовину зарисованная, но все еще узнаваемая Звезда Смерти. Сбоку крупное изображение лица Императора с осуждающим взглядом, темная ткань капюшона сделана множеством линий-царапин, словно в дикой необходимости закрасить его. Темноволосый мужчина с царственной осанкой, который был немного похож на Индо, но с более мягкими и открытыми чертами лица. Рядом с ним изображение женщины с красивым овальной формы лицом, и добрыми глазами, а волосы заплетены в косу и закреплены как венец на затылке… Стена вся была покрыта рисунками, снова и снова и снова...

Между ними парили Ти-истребители и звездные разрушители, спидеры, шаттлы, и бесконечное количество рисунков, которые явно были выполнены по памяти. Отдыхающий Красный гвардеец, неловко усевшийся на полу в попытке не измять свою робу, он наверняка думал, что его никто не видит, голова наклонена вперед, а шлем лежит рядом. Каждый из рисунков был выполнен на скорую руку, иногда покрывающие друг друга снова и снова до тех пор, пока не стали почти неразличимыми. Хан поднял глаза, и заметил, что цвет этой стены немного отличается от других комнат, штукатурка даже на углах и изгибах потеряла свою резкость в покрытии, столько раз стена была перекрашена.


«...малыш отчаянно пытается разобраться в этом хаосе, в то время как остальные просто отворачиваются или игнорируют это... или хуже, просто закрашивает все это, словно ничего и нет. Словно само исчезнет. Но если нет, то у нас еще много краски».

Сколько же раз малыш зарисовывал эти стены, и они приходили сюда, скорее всего, по приказу Индо и закрашивали все эти рисунки? Хан сделал шаг назад и остановился, чтобы взглянуть еще раз, уже понимая... потому что неровные чернильные тени комнаты приобрели смысл. Это были рисунки, сотни рисунков. Бесконечные каракули, которые тянулись до пола и по его деревянной полированной поверхности, вверх от поручень перевернутой кровати на перекошенный матрац на голых досках.

Хан отчетливо помнил совещание, на котором малыш стащил стилус и все время провел рисуя на своих руках, вспомнил, как на ладони Люк делал наброски лиц Моффов, сидящих напротив него. Вспомнил, как Индо говорил ему смыть их. Вспомнил сломанные чипы памяти из библиотеки, которые малыш разломал, чтобы острыми краями осколков выцарапать лицо женщины на полированной поверхности стола. Вспомнил пепел от спайса и нарисованные на каменном полу балкона глаза...

И теперь он начал видеть лица, два тех же лица снова и снова - темноволосый мужчина и женщина с овальным лицом, они нарисованы, перерисованы, нацарапаны вновь и вновь. Он начал видеть эмоции, глаза полуприкрыты или наоборот - глаза с выразительным широким взглядом, рты открыты в безмолвном крике, зубы оголены.. они были изображены в крике снова и снова и снова. Эти рисунки и только эти были расковыряны и расцарапаны , черты их лиц стерты и почти неузнаваемы.

Хан сделал еще один шаг назад, чтобы издалека рассмотреть стену позади него, где рисунки покрывали все пространство, начиная от пола и до уровня его роста. Каблук его сапога коснулся одного из перевернутых и лежащих на полу ящиков... чья поверхность также была полностью покрыта изображениями темноволосого мужчины и женщины с добрым лицом, вновь и вновь повторяющиеся среди других рисунков, в некоторых местах они были практически вдавлены, дерево расцарапано...

-Ну что, счастлив теперь?

В шоке Хан подпрыгнул и резко развернулся ко входу, где стоял Индо с прямой осанкой и мрачным выражением лица.

-Я просто..., - Хан затих. - Что это, черт возьми, такое?

-И каким образом вас этого касается, лейтенант Соло?

-Это Люк? Это он все сделал?

-Я спрошу еще раз - каким образом вас это касается, лейтенант Соло?

-Я просто не знал... не знал, что он настолько болен.

-Вы ошибаетесь, лейтенант Соло, - металлическим голосом произнес Индо. - С Люком все нормально. И если я еще хоть раз услышу, что вы произнесли...

-Эй, да если бы кто-нибудь говорил об этом, мы могли бы ему помочь!

-Ему не нужна ничья помощь. И если вы хотите действительно ему помочь, тогда держите язык за зубами и свое мнение при себе.

Хан оглянулся на стены, одержимо покрытые бесконечным числом рисунков - к изображению женщины, чье лицо застыло в безмолвном крике и глаза расширены от ужаса.

-Это серьезно.

-Благодарю за ваше профессиональное мнение, лейтенант Соло - и что вы предлагаете? Подумайте как следует, перед тем как ответить, потому что, поверьте мне, если вы дадите хоть малейший намек на то, что Люк неспособен выполнять свои обязанности, то вы обнаружите, что каждый его враг или просто амбициозные люди при дворе тут же наполнят дворец вместе с поддержкой военных, в попытке сломить и использовать его. Или вы, возможно, хотите поговорить об этом с Императором — и как именно вы представляете себе эту беседу?

(IMG:http://s018.radikal.ru/i509/1201/46/d4ff8d30d543.jpg)

Сообщение отредактировал Demendora -

[Demendora]

Прлог.Часть 1

Он вышел из гиперпространства во всей своей красе, в сопровождении нескольких меньших кораблей. Этот небольшой флот остановился с точностью достойной разве что настоящего военного флота.


Это была огромная шикарная нубианская яхта новой модели ST 12000, чей шикарный внешний и внутренний дизайн были предназначены для самой богатой элиты общества. Яхта была окружена шестью небольшими кораблями и двумя истребителями, каждый из кораблей безупречен на вид, как и подобает путешествовать Королевской семье Альдераана.


Довольно крупное построение, они перешли на досветовые двигатели и теперь после синхронизации систем и общего построения, стали сужать свои ряды.

Необычайно крупное построение, учитывая их назначение - хотя , место их назначения , собственно говоря, и являлось поводом для путешествия.


Тем не менее, отказаться от присутствия на Государственном празднике, посвященному седьмой годовщине Имперского правления на Корусканте, который в свою очередь был переименован в Центр Империи, хотя говоря между собой, его все еще отказывались так называть - было не вариантом, даже для Бейла Органы - правителя Альдераана и его представителя в Имперском Сенате. Точнее в том, что осталось от Сената семь лет спустя после того, как Канцлер Палпатин в свете молниеносного переворота принял Присягу и объявил себя Императором.


Несмотря на то, что Бейл, а следовательно и Альдераан были на другой стороне в этом перевороте, ему удалось уцелеть. Скорее, это было благодаря показательной свободе слова в первые годы Империи.


Но конечно же, по мере того, как Император усиливал контроль за государством, такие свободы были давно упразднены. И Бейл прекрасно понимал, что должен скрывать своё несогласие с новым режимом, иначе в конечном счете, может закончить изгоем, как Мон-Мотма, его бывший союзник в Сенате Республики.


Когда светящийся шар Корусканта стал виден с наблюдательного мостика яхты, он подумал о том, что для беспокойства у него были и другие причины, причины намного более личные и важные для него самого.




Пятнадцатью этажами ниже, дверь раскошных апартаментов гладко скользнула в сторону, и Брея Органа повернула голову, наблюдая как в воздухе на уровне ее живота появилась маленькая модель Альдеранского g-истребителя, полет кораблика сопровождался звуком ”вррррр”, которое подразумевало звук работающего двигателя, а маленький мальчик, который держал кораблик, теперь закрыв один глаз, неспеша начал прохаживатся по комнате, волоча игрушку по стенам.


По пути, игрушка сделала небольшой крюк, прокатившись по поверхности низкого столика, на котором были разбросаны цветные карандаши и куча ярких смазанных рисунков, каждый из которых Брея, как гордая мать, которая всегда поощряла своего сына в рисовании и во всем остальном, повесит на стены в его комнате.


-Что у тебя там?- спросила Брея и чтобы скрыть свое беспокойство перед сыном, снисходительно улыбнулась ему, пока он продолжал свой «полет». Копна светлых кудрей и круглые налитые румянцем щечки - все что было видно, когда он сосредоточенно наклонил голову, и рассеянно ответил:


-Этот истребитель - мой истребитель. Я - пилот и у меня самый быстрый корабль в Галактике.


-И кто его дал тебе?- улыбнулась Брея.


-Капитан Антилесс,- сказал мальчик.


Антилесс был троюродным братом Бреи и верным другом ее семьи, который всегда был под рукой. Несмотря на то, что даже Реймус Антилесс не знал правду о происхождении Люка, Брее казалось, что привести Люка к Имперскому двору, хотя бы на несколько дней - уже было слишком большим риском. Но «приглашение» было очень точным - Королевской семье Альдераана было приказано принять участие в трехдневном праздновании годовщины Имперского Правления.


Семь лет - семь лет со дня рождения мальчика. И это только усиливало волнение Бреи, но она скрывала это от сына - для его же блага.


-И куда ты летишь, маленький пилот?


-Домой, - рассеяно ответил мальчик. -На сто тысяч миллионов километров быстрее.


-Быстрее, чем что? - снисходительно спросила она, и задумалась над тем, что он все-же должно быть уловил их с мужем волнение. Последние несколько ночей он очень плохо спал, хотя обычно любил бывать на яхте.


-Но ты ведь еще даже не видел Корускант, маленький пилот. Тебе не хочеться увидеть центр Империи?


Остановившись, и все еще смотря своими большими голубыми глазами на кораблик в своей руке, он решительно покачал головой.


-Там...одни тени и тьма, - не глядя на нее сказал он, явно стараясь подобрать слова , чтобы выразить мысли. -Как в лесу ночью.


Его мать застыла на месте, а затем снова нерешительно улыбнулась.- Люк, лес - очень красивое место, даже ночью. Там полно фей и духов.


-Монстров и людоедов, - все еще не глядя на нее, пробормотал он.


Когда яхта совершила небольшой поворот, перед ними открылся величественный вид мегополиса Корусканта. Брея села ближе и взяла сына за руку, в надежде развеять его неохоту, и он начал упираться.


-Смотри! Смотри! Видишь как красиво? На Корусканте никогда не бывает темно, Люк. Он весь в огнях.


-Тогда посмотри на тени между ними,- он отдернул руку матери. Это было нехарактерно для его обычного нетерпения при виде новой планеты. - Мне не нравится.


Обычно он практически прыгал от возбуждения на данном этапе путешествия, вихрем носясь ко кораблю от мостика до рампы и обратно. Было ли этом обычными детскими капризами или что-то большее?


-Как он может тебе не нравится,Люк? Ты же еще там не был,- Брея присела рядом и сжала его в обьятиях, а он наклонился к ней , чувствуя спокойствие, которое мог чувствовать лишь ребенок в руках матери.


-Там...тени,- зарывшись в изгиб ее шеи, невнятно повторил он и обнял ее одной рукой. -Тени и тьма.





Королевская яхта приземлилась на черной посадочной площадке вблизи почти законченного Имперского дворца - огромного, массивоного строения, чьи изогнутые стены из серо-голубого камня формировали квадрат, который на закате отбрасывал длинную тень. Вверхняя часть здания почти такого же размера тянулась так далеко, что казалось у него не было вершины. Лишь нечеткие линии бесконечных строительных лесов, на которых день и ночь трудились дроиды, давали полное представление об огромных масштабах этого строения.


Построенный скорее, чтобы пугать, а не вдохновлять, его невероятное великолепие провозглашало непоколебимое превосходство новой Империи...и абсолютную власть Императора.


Глядя на его мрачное строгое величие, Бейл Органа - вице-король Альдераана, мысленно приготовился для следующих несколько дней. Рампа опустилась, и он увидел перед собой восемь рядов солдатов в белых Имперских доспехах. Один ряд в знакомых халцедонно-голубых оттенках - цвета дома Органы. Бейл посмотрел на своего сына, которого привела Брея. Ее волнение железной волей было скрыто за ледяной маской на ее красивом спокойном лице.


-Три дня, Люк. И все,- заверил он, раздосадованный молчанием Люка, хотя по правде говоря, он и сам не знал кого он пытался убедить - сына, жену или себя.


Обычная обмена формальными любезностями с представителями Императора, которого даже здесь самого увидеть удавалось крайне редко. Пилоты поднялись на борт яхты, чтобы переставить на более дальнюю стоянку, «в связи с количеством кораблей, которые должны были прибыть на праздник» конечно же.


А это означало, что теперь они застряли во Дворце, как и все другие сановники здесь. Даже не появляясь, Император был мастером в том, чтобы поставить самых влиятеленых фигур в крайне хрупкое положение ради протокола, который соблюдался во дворце.


И когда начались бесконечные тирады, все это шоу Имперской солидарности перед напуганной публикой с натянутыми улыбками и нервными взглядами, никто не осмелился сказать правду, и тем самым навлечь гнев Империи на свою планету - даже те, кому позволили присутствовать.


Император уже давным-давно, как перестал обращать внимание на любые другие рассы, закрывая глаза на их откровенную эксплуатацию на некоторых планетах Внешнего кольца, что было ничем иным, как рабством. Бейл уже давно критиковал Имперскую политику в этом вопросе, но добился лишь того, что Альдераан получил репутацию непокорности и недовольства.Ни Бейл, ни Брея не жалели о своих выступлениях во имя демократии, но со временем они стали понимать, насколько опасным становится инакомыслие, особенно когда у них был сын, которого они должны были защищать.


Так что теперь, в отчаянной попытке защитить его, они договорились о том, чтобы Люк на протяжении всего праздника всегда оставался в апартаментах, отведенных Альдераанскому Королевскому Дому во дворце. Отказавшись привезти его с собой сюда, означало бы лишь привлечь внимание к мальчику - лучше спрятать его у Императора под носом, в надежде на то, что его легендарная нелюбовь к детям означало бы, что несмотря на то, что они подчинились приказу прибыть на праздник, им не придется подвергать мальчика опасноти больше, чем нужно.


Тот факт, что Дарт Вейдер - ученик Палпатина и что более важно, чувствительный к Силе человек, не будет присутствовать на праздновании, было неописуемым облегчением для него и его жены. Они оба знали, что сын, которого они растили как своего родного, был плодом незаконного союза давно погибшего джедая и сенаторши, которую Бейл очень хорошо знал и по которой очень скучал - Амидала, отрекшаяся от престола Королева Набу.


Когда Бейл забрал мальчика у Кеноби, Мастер джедай заявил, что отцом являлся его бывший падаван. Несмотря на свою молодость, Скайоукер был признан одним из сильнейших джедаев, и они явно ожидали, что и его сын также станет могущественным джедаем, если только они будут обучать его.


Сама Амидала до гроба хранила в тайне личность отца, прекрасно осознавая тяжесть их преступления. Бейл знал, что джедаям строго воспрещались любые эмоциональные привязанности, учитывая какие трудности и проблемы могли вызвать эти чувства. Иметь детей было также запрещено, ведь давно стало известно, что как правило, в крови прямого потомка джедая будет содержаться аномально высокий уровень мидихлориан - их концентрация значительно выше, чем у родителя, что могло вызвать у ребенка беспрецедентную связь с Силой во всех ее проявлениях.


Именно поэтому, они считались довольно неуровновешенными, а их способности было слишком трудно контролировать.Их обучение считалось намного большим риском, чем обучение тех, кто имел случайную,природную чувствительность к Силе. Несмотря на то, что таких людей не рождалось уже несколько поколений, Бейл слышал о том, как последняя несчастная была спрятана джедаями, и всю свою жизнь провела в пределах Храма джедаев, конечно же с ней обращались неплохо, но она находилась под постоянным контролем, а Совет наблюдал за каждым ее действием. Кто захочет такой судьбы для своего ребенка, даже руководствуясь самыми лучшими намерениями?


Если бы Амидала была еще жива, ее сын-один из близнецов все еще бы находился в смертельной опасности в новой Империи, просто из-за своего существования. Джедаи теперь считались врагами государства и подлежали казни, и через несколько недель после переворота, стало ясно, что этот указ касалось всех чувствительных к Силе, независимо от возраста и уровня тренировки. Это свидетельствовало о том, что первым актом Империи был тотальный геноцид уникальной рассы, основанный на безусловных предрассудках и исполненный с холоднокровной точностью.


Привезти своего приемного сына на Корускант тогда казалось Бейлу пугающей перспективой, тем более, если в то время Лорд Вейдер будет расхаживать по дворцу.


Занимая высокое положение при Дворе Императора, Вейдеру было поручено истребеление всех джедаев и он выполнял приказы с легенарным рвением. Все выжившие джедаи, которым Бейл время от времени помогал избежать имперского «правосудия», в один голос твердили, что Вейдер чувствителен к Силе, возможно он даже был павшим джедаем - возможная причина, по которой ему с невероятной точностью удавалось выслеживать оставшихся джедаев.


Несмотря на то, что никто не знал истории приемного сына Бейла, многие из этих беглецов очень быстро понимали, что мальчик чувствителен к Силе, поворачивались к Бейлу с сочувствием в глазах и говорили о том, что мальчика стоит спрятать. Магистр Йода, который присутствовал, когда Кеноби впервые передал Бейлу новорожденного Люка, серьезным мрачным тоном предупредил его о том, что мальчик должен оставаться на безопасном расстоянии от Корусканта до того времени, пока станет достаточно взрослым, чтобы Кеноби смог его отправить к нему на обучение.


Его покойный отец был необычайно могущественным джедаем, который только успел встать на ноги, как галактика рухнула у него под ногами. Он все еще испытывал границы своих возможностей, когда начался переворот. Всегда было принято считать, что Анакин Скайоукер был другим. Что он, каким-то образом, сможет исполнить древнее пророчество, написанное в манускриптах. Когда этого не произошло, надежда на исполнение пророчества пала на плечи его сына.


Никто особо не хотел говорить о том, что произошло с ним после переворота Палпатина, но Бейлу казалось, что его Учитель Оби-Ван знал правду. Считалось, что он плечо к плечу сражался вместе со своими товарищами джедаями, но пал, несмотря на свои способности.


Из-за способностей своего отца, предполагалось, что в один прекрасный день начнет свое обучение джедая, что он поведет подпольное восстание, на основание которого Бейл вложил значительные средства и потратил на это несколько лет. Он знал, что имея джедая - особенно настолько одаренного джедая во главе войск, они смогут не только выстоять против Вейдера, но и будут иметь икону сопротивления для тех, кто в ней нуждался.


Также они намекнули на то, что судьба Леи также будет тщательно спланирована. Но казалось, что свои надежды и ожидания Кеноби и Йода сосредоточили именно на Люке.


Нависшая над его сыном тяжелая ноша иногда наполняла душу Бейла страхом настолько сильным, что он иногда жалел, что изменил свое решение удочерить сестру Люка вместо него. Но поговорив с Бреей, они изменили свое решение, и в дальнейшем он никогда не жалел о том, что выбрал Люка.


Ему было всего шесть дней от роду , когда Бейл привез его на Альдераан, и в хаосе гранданской войны, его появление прошло незамеченным. Перед его «рождением» Брея на несколько месяцев уеехала из дворца, чтобы казалось, словно он - биологический ребенок регентов. Поэтому в свидетельстве о рождении дата его появления на свет была пятью месяцами позже его реального дня рождения. Но мальчик был маленьким и миниатюрным для своего возраста, такой же утонченный, как и его мать. Поэтому вопросов по поводу этого никогда не возникало.


С каждым днем он рос и с каждым днем он становился все больше и больше. Он рос так быстро. Бейл уже мог видеть черты упрямого юноши-идеалиста в этом энергичном любознательном ребенке, который с такой умилительной непочтительностью носился по тихим коридорам дворца, терроризируя своих воспитателей и переворачивая весь Королевский двор вверх дном. Его сын стал центром его жизни. Полный рвения и оптимизма, полный безграничного энтузиазма и любопытства обо всех и обо всем на свете.


Бейл тепло улыбнулся, прекрасная понимая, что это было все равно, что остановить бушующий вихрь. Настолько сильный, что Бейл боялся вести Люка к вечно серьезному Мастеру джедаю, когда придет время. Он беспокоился о том, что его сын будет наматывать многочисленные круги вокруг почтенного джедая и превратит жизнь этого бедного существа в один сплошной поток ответов на бесконечные вопросы типа «как?» и «почему?».


Так же сильно он боялся, что будет скучать по мальчику, что будет скучать по этому маленькому торнадо неисчерпаемой энергии и суматохе, льющейся через край. Часто, Бейлу казалось, что единственная причина, по которой он позволит забрать Люка будет то, что это в конечном итоге, сделает галактику лучше как для самого Люка, так и для всего его поколения.


А теперь он оказался на Корусканте. Единственное место, посещение которого Йода запретил. Но что Бейл мог поделать? Он пытался связаться с Магистром Кеноби, который все еще скрывался на Татуине и наблюдал за Леей, что было бы невозможно с Люком на Альдераане. Присутствие обученного джедая так близко к к центральным системам Вейдеру было бы очень легко обнаружить. Но он не получил ответа, поэтому они с Бреей решили доверить защиту мальчика своим людям.


Люк так долго был у них прямо под носом , а поскольку Вейдера - единственного известного им ситха и единственной угрозы для Люка там не будет, то они решили, что будет лучше совершить эту трехдневную поездку.


Три коротких дня...Но теперь , когда они прибыли сюда, каждый день казался им вечностью.


Возвращаясь с праздника в последний дней, уставшие и измотанные Бейл и Брея направлялись в свои апартаменты, чтобы переодеться и подготовиться к праздничному государственному банкету сегодня вечером. Позади них шел почетный отряд охраны из четырех альдераанских солдат и двух одетых в темную форму гвардейцев. Но они шли довольно далеко от них, так что Бейл чувствовал себя не то чтобы комфортно, но по крайней мере, в безопасности.


В последнюю ночь праздника Император впервые будет присутстовать лично. Редкое явления для такого затворника , который судя по всему, лишь по ночам общался со Двором и как казалось, лишь изредка появлялся при свете дня.


Обратившись к адъютанту Императора - Сейту Пестажу, Бейлу вновь удалось оправдать отсутствие сына на празднике, опираясь на его совсем юный возраст. Бедный мальчик который последние три дня провел взаперти строгих безликих и мрачных апартаментах, отведенных Альдераанскому Королевскому Дому, все это время оставался странно тихим и спокойным, словно зная, что не должен поднимать лишнего шума. Словно это вовсе был не тот веселый жизнерадостный семилетний мальчишка, которого знал и так любил Бейл.


-Почти все,- успокаивающе сказал Бейл своей жене. -Всего одна ночь и мы улетим от сюда.


Такого вида празднование было весьма необычным событием, и несмотря на то, что это был первый раз, когда были приглашены сверстники Люка, было очевидно, что так будет и впреть. Бейл тяжело вздохнул, и завернул за угол извилистого коридора, ведущего к шикарным апартаментам...


...и застыл на месте, а сердце ушло в пятки.


Восемь облаченных в алые мантии имперских гвардцйца стояли возле двери, а шесть явно напряженных нервничающих альдераанских охранников смотрели на них с недоверчивостью и беспомощностью в глазах.


Бейл сорвался на бег и ворвался в апартаменты, и сразу же направился к дверям, где стояли еще два гвардейца и адъютант Императора-Сейт Пестаж.


Он, запыхавшись, ворвался в комнату...


Люк сидел на длинной кушетке, спина прямая, еще слишком короткие ножки не доставали до пола, руки нервно сцеплены на коленях. Рядом с ним были разбросаны цветные карандаши и бумага, вспышка цвета в этой мрачной бесцветной комнате. Когда Бейл вошел, он поднял на отца свои бледно-голубые глаза, и несмотря на то, что он явно хотел подбежать к нему, он остался сидеть на месте, застывший в оцепенении.


Напротив него, облаченный в тяжелые темно бордового и черного цвета одежды, сидел Император.


Он повернулся и осмотрел Бейла с веселым высокомерем в ярко-желтых глазах. Его противный скрипучий голос дрожью прошелся по позвоночнику Бейла.


-Ааа..Сенатор Органа. У вас такой интересный сын, довольно интригующе, должен сказать.


В течении нескольких долгих секунд Бейл мог просто смотреть на него, не сказав ни слова. Он слышал, как вслед за ним в комнату ворвалась его жена. Слышал как она издала наполовину испуганный, наполовину шокированный невнятный звук.


Затем он собрал волю в кулак и низко поклонился, чтобы скрыть свое волнение.


-Ваше Величество, это неожиданная честь для нас.


-Да неужели? Неожиданная?- в его голосе четко слышалась насмешка. Бейл продолжал молчать, боясь, что каждое его действие может обречь его сына, он был до смерти испуган, что чувство вины будет написано на его лице, даже несмотря на годы политической карьеры.


Он ведь ничего не знает - он ведь не мог ничего узнать без помощи Вейдера, верно? Прекрати паниковать и думай!


-Простите меня, Ваше Величество! Вы уже знакомы с моей женой, Королевой Бреей дома Антиллесов. А это наш сын Люк,- говоря Бейл в приглашении протянул руку, но Люк оставался неподвижным, ручи крепко сцеплены.


-Мы тут беседовали с вашим сыном, - полностью проигнорировав слова Бейла, Император повернулся к мальчику. -У нас с ним, оказывается, много общего. И Сейт сказал мне, что со времени вашего приезда, Вице-Король, вы все время держали этого бедного ребенка взаперти.

-С вашего позволения, Ваше Величество. Мне кажеться, что он возможно еще слишком маленький...


-Глупости, - не дав закончить Бейлу, постановил Император. -Чем скорее ребенок поймет свое место в Галатике, тем скорее он станет на ноги. Вы так не считате?- последняя фраза была произнесена ледяным тоном, и Палпатин сразу же отвернулся. Ответа он явно не ожидал.


Он посмотрел на маленького ребенка, который выпрямил спину и расширившимися глазами посмотрел на Императора, когда тот встал и тенью навис над ним.


-Идем, мальчик. Я покажу тебе свою Империю. И покажу твое место в ней.


Люк в панике посмотрел на отца, ища помощи, но Палпатин заговорил еще до того, как Бейл смог сформулировать ответ.


-Твоим родителям нужно подготовиться к сегоднешнему банкету. Я отведу тебя на крышу и покажу Овал - место куда они поедут. Оно находится в менее чем в миле от сюда, на уровне нижних этажей моего дворца.


Когда Люк не шевельнулся, голос Императора стал намного более резким, для Бейла он показался словно удар ножа в живот.


-Встань!


-Все хорошо, Люк,- быстро заверил его Бейл, отчаянно пытаясь скрыть страх в своем голосе и чувствуя как колотится сердце. -Все хорошо,правда. Иди. Мы будем здесь. Все хорошо.


Палпатин улыбнулся холодящей кровь улыбкой, обнажив гнилые зубы под бледной кожей.


-Ты сможешь смотреть как твои родители летят в Овал. Скажи им пока.


Люк опустил ноги с широкой кушетки на пол. Светлые кудри подпрыгнули, когда он неуверенно встал на ноги, прижав руки к груди. Он был сильно напуган и явно чувствовал напряжённую атмосферу, царившую в комнате. Чувствовал страх, который волнами исходил от отца. Чувствовал абсолютную самоуверенность этого одетого в темную одежду человека с желтыми глазами.


Он сделал крошечный шаг вперед и посмотрел на отца.


Бледная сморщенная рука с длинными скелетоподобными пальцами и длинными изогнутыми когтями появилась из под черной робы Императора и потянулась к нему.


-Дай мне руку, дитя.

Сообщение отредактировал Demendora -