Люк — в переводе с латыни «свет» Опции

[surtukk]

Автор: surtukk

Фэндом: Звёздные Войны, Войны клонов.

Персонажи: Дарт Вейдер/Падме, Таркин/Даала, Оби Ван/Сатин, Люк/Мара Джейд, Лея/Хан Соло, Асока Тано/Лакс Бонтери, Дарт Сидиус

Рейтинг: PG
Жанры: Джен, Юмор

Размер: Макси

Статус: в работе

Описание:
Все живы и душевно здоровы. Почти. Пока.

Сиквел к «Вейдер - в переводе с нидерландского "отец"»
AU, начиная с четвертого сезона "Войн клонов".
Великий Канон принадлежит Джорджу Лукасу, а у меня есть кнопка "Сделать все хорошо".

Посвящение: тем, кто это никогда не прочтет.

Глава 1
Покушение

Новость - чистый триллер,
Бойня номер пять.
Есть, мол, некий гангстер Мюллер по кличке Шиллер,
Он-де намеревался меня взорвать.
Шиллер? Как же - знаю,
Был здесь только что,
Мебель в норме, разве чуть обгорела с краю,
Он положил взрывчатку не в то кашпо.
Альфа, бета, гамма,
Квинтер, финтер, жес,
Раз уж драма, то не гиньоль, умоляю, дама,
Пусть водевиль, уж если нельзя без пьес.
М.К.Щербаков

- Люк! Приди ко мне, сын!
- Люк!
Призыв в Силе ощущался все слабее, и Люк несся по коридору не разбирая дороги. Охрана пропускала его без всякого внушения, редкие придворные шарахались, только у самых покоев императора пришлось Силой расшвырять гвардейцев.
- Ээээн! - орал Люк уже и в Силе, и голосом.
- Че случилось? - из лаборатории выполз младший брат, следом показался Дарт Сидиус.
- А ты послушай! Сидите тут под куполом... - Люк был в полном отчаянии: император не позволял мешать своим экспериментам и скрывал себя и ассистента в Силе — и именно тогда, когда брат был так нужен!
- О! - Эн прислушался. - У папы неприятности. Он тебя зовет. Где он?
- В космосе.
- На «Экзекуторе»?
- Нет. Такое впечатление, что он в открытом космосе и вокруг нет никаких жизненных форм в радиусе нескольких световых лет.
- Да, непохоже на «Экзекутор», - хихикнул император и тоже прислушался к Силе. - Костюм позволит ему дышать несколько часов, но вот долго ли он будет поддерживать тепло...
- От меня ты что хочешь? - но Эн уже снимал лабораторные перчатки. - Что сразу к нему не улетел?
- Если все так, ему будет нужна медкамера, а она есть на флагмане и на шаттле. Шаттл у нас в ангаре, но он запаролен, я его не откроооою! - Люка трясло.
- Понял, не ори! - братья уже бежали по коридору.
- Простите, Ваше Величество! - донеслось до Сидиуса.
В ангаре перед шаттлом Эн неожиданно обернулся к Люку:
- Ты когда меч свой сделал?
- Какой?
- Первый, зеленый. Число, месяц, год.
Люк назвал цифры, Эн что-то набрал, но шаттл не открылся.
- Ты думаешь, это пароль? - у Люка заныл живот от ужаса, но тут Эн ударил кулаком по белому корпусу, набрал новые символы и шаттл открылся.
- Конечно! Не просто «Люк и дата», а «гранд-мастер Люк»! Мог бы и сам догадаться, это папа тебя прикалывает!
- Ты у нас специалист по паролям, - Люк скрылся в шаттле, Эн устремился за ним.
- А ты куда? - Люк уже сидел в кабине.
- С тобой. Там опасно.
- Правильно, поэтому ты не со мной, - шаттл завелся, топлива хватало, ниточка связи с отцом была тоненькой, но крепкой — Люк успокоился.
- А вот и не..., - Эн не смог договорить: волна Силы вынесла его из кабины и вышвырнула в ангар. Что он кричал вслед, Люк уже не слышал. Было нетрудно догадаться, что брат орет как всегда: «Джедай недоделанный!»
Люк впервые задавал координаты для гиперпрыжка, основываясь на велении Силы, а не на карте. Но бортовой компьютер не запугал его скоплением космических тел в предполагаемом месте появления из гиперпространства. Чуть отклонившись, чтоб не попасть прямо в отца, сейчас представляющего собой во всех смыслах космическое тело, Люк нажал кнопку. На несколько минут прыжка он потерял связь с отцом и уже не смог до него докричаться, когда корабль вынырнул. Отец, видимо, потерял сознание, и Люка опять накрыла паника. Однако ощущения безошибочно указывали ему, куда лететь, и скоро в черноте космоса обозначились очертания черного доспеха Дарта Вейдера. Он проплыл у переднего стекла вверх ногами. Ругая себя за идиотизм и медлительность (папиными словами и с папиной интонацией), Люк влез в скафандр. Оказавшись снаружи, он довольно быстро добрался до отца, вцепился в него, нажал кнопку, и страховочный трос втянул их в шаттл.
Люк волоком тащил отца к медкамере, не замечая, что вслух уговаривает его потерпеть. Вдруг Вейдер махнул рукой, явно приходя в себя, и в голове у Люка раздался его голос:
- Какой сервис! Я не рассчитывал на шаттл. Неужели сам открыл?
- Эн подобрал пароль, - сквозь зубы прошипел Люк. Они были уже у медкамеры, отец попытался перевернуться, но у него получалось только бесцельно загребать руками воздух. Это не мешало ему ехидничать:
- Ах, Эн.., - в эту мысль было вложено несколько больше разочарования, чем требовалось. Люка это насмешило и обрадовало: отец издевается — значит все не так плохо.
Люк включил в медкамере режим медленного увеличения температуры и принялся аккуратно раздевать отца.
- Герой, - продолжал иронизировать Вейдер, - сам-то скафандр сними! Тебе шлем не мешает?
- Кто бы говорил! - огрызнулся Люк, но шлем и перчатки снял. Руки тут же почувствовали пронизывающий холод и от доспехов, и от обмороженной кожи отца.
Вейдер нащупал панель управления камеры, и к нему потянулись диагностические щупальца. Запищал передатчик. Отец нажал кнопку, и тут же на всю камеру завопил император:
- Люк, ты где?! Что с Вейдером?!
- Нор-маль-но, - отец с трудом раздвигал обмороженные губы, - потом.
- Дарт Вейдер!
Но отец отключился.
- Ты думаешь, это он хотел тебя убить? - спросил Люк.
- Не знаю.
- Можешь рассказать все с начала? Только молчи, - попросил Люк.
- Ну как с начала? - мысленно отозвался Вейдер. - «Экзекутор» вез инспекторов из Генштаба на секретный объект номер 09. 501-ый обеспечивал охрану. Они завершили проверку, и мы с клонами вернулись на борт. Штабисты задержали на с Рексом в ангаре, а потом открыли аварийный люк и выпихнули меня в переходный отсек, его створки раскрылись, и меня вынесло в космос. Я повис на корабле, но «Экзекутор» перед гиперпрыжком сбросил мусор и меня вместе с ним.
- Рекс мертв?
- Я чувствую, что ему очень больно, так что...
- Это покушение.
- И угон корабля, - мысленно хмыкнул отец.
- Разве им не мог приказать император?
- Такое дилетантское покушение? И потом, император шутку знает.
- Какую?
- Выживаемость адепта Темной стороны не зависит напрямую от уровня его Силы и его боевых навыков. Она измеряется в молах. Из-за Дарта Мола, который выжил, когда твой Оби Ван разрубил его пополам. Соответственно, выживаемость Старкиллера 0,5 мола, выживаемость Мары Джейд 0,75 мола. Выживаемость Дарта Вейдера 2 мола.
- Ага, - подхватил Люк, - а выживаемость Дарта Сидиуса — государственная тайна, неизвестная пока даже ему самому.
- Выживаемость датомирских ведьм колеблется от 0,8 до 1,5 мола, а выживаемость самой Матери Талзин стремится к бесконечности, - Вейдер закончил лекцию, и Люк совсем успокоился и уже привычно ждал задачки, но ее не последовало. - В любом случае, покушение провалилось, а император по-прежнему может представлять для нас опасность.
- Вернемся к офицерам. Ты их чем-то задел?
- Я был с ними вежлив, никого не душил. От них ощущалась враждебность, но со штабными всегда так.
- Мы можем узнать, что сейчас происходит на «Экзекуторе», не привлекая их внимания?
- Сейчас войду в систему, - Вейдер включил биосканер, который идентифицировал его, и на большом экране появилась мигающая схема. - Корабль следует по заданному курсу, повреждений нет, - он ткнул пальцем на значок в углу экрана, и вылезло новое окошко, - в систему никто чужой тоже не лез. Рекс заперт в тюремной камере №10. Давай-ка посмотрим, что у техников происходит.
Отец переключился, и Люк увидел на экране знакомый технический отсек «Экзекутора». Камера видеонаблюдения снимала сверху, и были видны только спины инженеров, занятых обычными делами. Вейдер усилил звук до максимума и они услышали:
- Ну и где Вейдер? Восьмой раз вызываю — нет ответа!
- Выдыхай. Ничего ж не случилось.
- Действительно, ничего! Разгерметизация в первом ангаре — обычное дело! - Люк знал иронизирующего, это был главный техник. - У начальства всегда так: мелкая поломка — так полночи сидим причины выясняем, а тут дырка в космос сама открылась и закрылась — фигня!
- Да просто сбой в системе.
- Еще хуже! Следующий сбой какой будет? Прыгнем не туда?! Я пошел будить старпома.
- Пожалей человека! Его сам Вейдер спать отправил.
Отца явно обрадовало такое усердие, а Люк и так знал, что главный техник трясется над «Экзекутором» не меньше своего начальства.
- То есть они вообще не знают, что тебя нет на корабле.
- Давай-ка посмотрим, что на мостике твориться, - отец переключился.
На мостике было спокойно, персонал работал, только на обычном месте Вейдера стояли три офицера с нашивками Генштаба и тихо переговаривались.
- Не слышно, - расстроился Люк.
- Там R2, - сообщил отец и начал быстро что-то набирать. Через минуту к офицерам подкатил R2, покрутил антенной для лучшей связи с корабельной системой, и звук появился. Офицеры не обратили на него внимания, они обсуждали Рекса:
- Труп, труп куда денем?
- В мусор.
- Мусор перед прыжком выкинули, новый будут сортировать, его найдут.
- Да не надо его убивать! Скажем, что клон сошел с ума, полез драться, я слышал, у них бывают сбои в программе.
- Он видел, он расскажет!
- Да кто будет слушать сумасшедшего клона!
- Убить гораздо надежнее.
Ярость затопила Люка:
- Я не могу это слышать, я их остановлю!
- Только надо собрать их всех. И не из медкамеры, будь добр, - отец махнул рукой, выгоняя Люка.
Он открыл камеру, чтобы экран с мостиком было видно прямо от передатчика шаттла. Пока Вейдер в системе «Экзекутора» связывался с техниками, освобождал Рекса и отдавал свои бесчисленные распоряжения, Люк вызвал корабль. На мостике появились остальные заговорщики, видимо, получившие сообщение об общем сборе. Услышав писк связи, они одновременно повернулись к R2. Люк вздернул подбородок, заложил руки за спину. Таким он и увидел себя на экране — синяя фигурка, возвышавшаяся над R2D2.
- Господа офицеры, я уполномочен выяснить, где Дарт Вейдер, - заговорщики переглянулись.
- Кем уполномочен?
- Где Вейдер? - гаркнул Люк.
- Не знаем, - ответил самый старший.
- Он исчез, - сообщил другой.
- Говорите правду! - заорал Люк и поднял руку, внушая это Силой.
- Мы убили его, - невыдержавший офицер сам испугался признания. Его более устойчивый товарищ метнулся к R2, доставая оружие, но Люк успел раньше. Он сжал кулак и все десять заговорщиков поднялись в воздух, отчаянно пытаясь освободиться от невидимых тисков, сжимающих горло.
- Вы признались в покушении на жизнь Дарта Вейдера. Вы арестованы.
Люк перевел взгляд на экран и увидел Рекса. Тот морщился от боли — вероятно, было сломано несколько ребер, левый глаз окружал огромный синяк, на губах запеклась кровь. Увидев R2 и Люка, он явно приободрился.
- Полковник Рекс! - официальным тоном начал Люк. - Ввиду чрезвычайных обстоятельств «Экзекутор» переходит под ваше руководство. Офицеры из инспекторской миссии арестованы по обвинению в государственной измене. Разместите их в тюремном отсеке.
- Так точно, сэр! - Рекс попробовал выпрямиться, но только скривился от боли. Люк разжал хватку, и офицеры повалились на пол. Как будто очнувшиеся пилоты бросились забирать у них оружие. На мостик вбежали клоны, защелкали наручники. Выяснилось, что никто из арестованных не может идти сам: половина была в глубоком обмороке, у остальных не слушались ноги. Клоны потащили их к лифтам.
- Люк, - Рекс уже не выглядел бодрым, - отец твой?..
- А! Он жив, - на Люка смотрели уже все присутствующие на мостике, - и выглядит, надо сказать, гораздо лучше тебя!
Счастливая широкая улыбка осветила разбитое лицо Рекса. Почему-то она мгновенно заразила всех на мостике.
- Да, все в порядке, - оказалось, Вейдер успел вылезти из камеры и нацепить шлем. Он подошел и встал так, чтобы его было видно на «Экзекуторе». - И главное. Где болтается мой старпом?
- Я здесь, сэр! - старпом неловко застегивал мундир и в целом выглядел как человек, разбуженный посреди ночного кошмара.
- На несколько часов вы переходите под командование полковника Рекса. Я ожидаю увидеть «Экзекутор» на орбите Корусанта в самое ближайшее время.
Вейдер отключил связь, и Люк сел готовиться к прыжку.
- Погоди минутку, - отец полез обратно в камеру, - отправлю кое-что.
- Что? Кому?
- Видеозапись последних трех минут на мостике. Императору.
- Зачем? Вдруг это все-таки он?
- Тем более.
- Он разозлится.
- Сидиус у нас не циклится на поражениях. А это его еще и отлично переключит. Вот увидишь, он будет облизывать тебя больше, чем Эна.
- Это опасно.
- Для тебя это не опаснее, чем носиться по галактике с Оби Ваном. Но все-таки позови Лею нас встречать.

Сообщение отредактировал surtukk -

[surtukk]

Глава 16
Пробуждение Силы, или Понедельник начинается в субботу (часть 2)

Это не жизнь, это не казнь, это сумбур и брызги.
Раз уж ты есть, музыка сфер, не прозевай, развей,
распредели перечень сей в реве своем и визге.
Установи, кто я такой, что я за тварь, за зверь.
М.К.Щербаков

Падме всегда мечтала иметь много детей. Когда Великая Сила одарила ее близнецами, выяснилось, что двое одновременно — это очень непросто. Первый год все промучились, но постепенно они с Асокой наладили и быт, и взаимодействие с детьми. Даже в школу Люк и Лея пошли с радостью и желанием учиться и общаться со сверстниками.
Долгожданный третий ребенок разбил вдребезги все ее представления о себе как о достаточно хорошей матери. Он казался замкнутым, сам решал, когда ему нужна, а когда не нужна мама. До четырех лет он не сказал ни слова, отец общался с ним мысленно, Асока тоже, Падме просто понимала, что ему нужно, а бабушка и дедушка очень расстраивались.
Первый детский психолог, к которому она обратилась, заподозрил известное расстройство социальной коммуникации и предложил пройти расширенную диагностику. Падме прочла про предполагаемый диагноз все, что смогла найти, подключила все связи и вышла на светило в этой области. Светило провело диагностику, пожало плечами и велело наблюдать. На счастье, у этого знаменитого профессора был неизвестный ординатор, внимательный и вдумчивый. Он долго наблюдал за Эном, потом долго разговаривал с Асокой, а потом поинтересовался, можно ли поговорить с отцом ребенка. Вейдер согласился, выделил время (в три часа ночи! - но ординатора это не смутило) и поговорил. У знаменитого профессора результаты деятельности ученика одобрения не вызвали, он назвал это «псевдонаучными измышлизмами», а Падме пришла в восторг. Молодой ординатор предположил, что особенности Эна обусловлены именно тем самым расстройством, но связь с Силой позволяет Эну компенсировать их за счет того, что «он видит людей насквозь». Эн считывал мысли и эмоции окружающих, анализировал их и реагировал, если считал нужным. Он жил в своем замкнутом мирке, куда допускал только родных, интересовался очень специфическими вещами, совершенно не детскими. Постороннему человеку было трудно даже просто привлечь его внимание. Молодой ординатор нашел к нему подход. Вейдер говорил, что «юноша сам по себе настолько талантлив, что Энчик заинтересовался им как любым неординарным объектом, а потом настолько привык к нему, что стал считать своим». Ординатор ушел от профессора, защитил диссертацию как независимый соискатель, благоразумно не включив в нее идеи о «Силе, которая пронизывает все живое». Он остался рядом со Скайуокерами, помогая Эну вникать в мотивы поведения странных существ, называющих себя обычными людьми.

Падме наивно думала, что все возможные школьные проблемы с детьми она уже прошла с близнецами. Как смеялась Асока, Падме раз в неделю вызывают к директору школы, она заходит в кабинет и говорит одно и то же: «Здравствуйте, мы все оплатим. Включая моральный ущерб». Люк и Лея устраивали проблемы и учителям, и одноклассникам, и даже школьному зданию. Половина учителей Лею обожала («Какая умная и ответственная девочка!»), половина ненавидела («Воображает, что она самая умная, и на каждое замечание отвечает хамской отповедью»). Люка все считали раздолбаем и в основном любили («Это же Люк!» - реагировали на его выходки учителя). Возможности в Силе и наследственное шило в одном месте, бесконечная жажда справедливости и бесконечное же нежелание заниматься тем, что им неинтересно, делали двойняшек самой знаменитой парочкой в корусантской школе для талантливых детей и самой сильной головной болью школьной администрации.
Поэтому Падме думала, что она готова к разговору со школой, когда привела младшего сына на вступительное тестирование. Но после проверки заданий и общения с шестилетним Эном ее позвали в учительскую с какой-то подозрительно знакомой интонацией. А потом без обиняков сообщили, что Эна в школу не возьмут.
- Почему? - спросила Падме, разглядывая тесты, в которых ее сын не допустил ни одной ошибки.
- Вы же сами знаете его диагноз?
- Да, - не стала спорить Падме. - Думаете, он не справится в вашей школе?
- Думаем, что школа не справится с ним, - ответил директор.
Завуч подхватила:
- Ваш младший сын — очень умный и талантливый мальчик. Но в силу своих личных особенностей… Понимаете, он уже на собеседовании продемонстрировал учителям, как он их презирает. Наши педагоги часто жалуются на вашу дочь, но у нее есть рамки, хоть и более широкие, чем требуется от ученицы нашей школы. Ее младший брат рамок не видит. Ваш мальчик привык сам добывать знания, у него нет авторитетов, и научить его чему-нибудь в классе, полном других детей, будет практически невозможно.
Падме затопили такие сильные эмоции, что это отразилось у нее на лице. Завуч явно испугалась и стала путано объяснять, что «наша школа не подходит такому исключительному мальчику». Падме поспешно сбежала от них.
Мужа ее новости обрадовали:
- Я не вижу от школы пользы для Люка и Леи. Только время отнимает. Лея практически не умеет с мечом обращаться! И она не виновата: у нее времени не хватает!
- Значит, Люк хорошо фехтует, потому что уроков не делает?
- Давай сейчас не будем спорить на эту тему. Эн и сам рад, что школа отменилась.
- Мне он ничего не сказал.
- Я чувствую его настроение. А тебя он не хотел расстраивать.
- Что мы делать будем?
- Пусть дома учится. Найдем ему преподавателя, кого-нибудь веселого и незашоренного. Студентов своих поспрашивай: никто подработать не хочет?
Так и получилось, что Энакин Скайуокер учился дома, общался по голонету и только на те узкие и странные темы, которыми интересовался в данный момент. К чужому мнению он был нетерпим, прислушивался только к отцу и императору. В некоторых вопросах он признавал авторитет Люка, а в некоторых — даже Леи, но очень старался этого не показывать.

В жизни всегда есть место подвигу.
Главное — держаться от этого места подальше.
Терри Прачетт

- Идиот… идиот. Какой идиот, - беззвучно одними губами повторял Эн, вглядываясь в трещины мраморного пола. Он сидел на чем-то холодном и неудобном, колени мешали локтям, мокрые от пота волосы лезли в глаза. Парамедики, штурмовики и алые гвардейцы носились вокруг, не замечая его. Эну было настолько погано, что он не контролировал свои собственные автоматические действия в Силе. А умудрился он неосознанно создать вокруг себя очаг рассеивания внимания — его никто не видел и не слышал. Пока не появилась Лея, которая целенаправленно искала именно братика. Она наклонилась к нему, схватила под мышки и резко подняла. Эна не держали ноги, но Лея крепко обняла его и потащила к медикам. Там Эна почему-то сильно затрясло, перед глазами поплыли красные круги, пытаясь избавиться от них, он замотал головой, и ему вкололи сильное успокоительное. Круги померкли.

Как выяснилось уже дома, Эну очень повезло: серьезных ран не было. Идиотичность поступка была настолько очевидна ему самому, что даже отец не ругал его, а сочувствовал. А Асока сказала: «Ну наконец-то наш Эн проявил нормальное скайуокеровское самопожертвование. Как обычно, самоубийственное». Скайчик маму не понял и сказал, что она не права, а Эн — молодец. Это была единственная похвала, которую Эн получил от близких за совершенный подвиг.
А началась вся история прозаично: Марек засек излишнюю активность паучков в покоях императора, но сам был слишком занят и кинул Эну сообщение, чтобы тот проверил камеры наблюдения. Эн как раз сидел на Крусанте в библиотеке, которая сохранилась в подвале Храма джедаев. Он вывел изображения камер себе на экран сначала в реальном времени, потом прокрутил назад и помчался во дворец Сидиуса. По дороге он сообразил кинуть сообщение Мареку и Лее. Он знал, что они не на Звезде, и знал, что они теоретически могут прилететь довольно быстро. Но не так быстро, как требовала ситуация. Поэтому он и полез в пасть сарлакка совсем один.
Алая стража сгрудилась у огромных бронированных дверей. Обычно эти двери были распахнуты, и у них стояли два декоративных стражника. Теперь они были заперты, а еще была активирована дополнительная защита всего корпуса императорских покоев. Предполагалось, что это защищает императора и его приближенных от атаки снаружи, но сейчас она сдерживала натиск того, кто хотел пробить ее изнутри, направляя свою разрушительную мощь на бронированный металл. Эн всем существом чувствовал ярость Сидиуса и его желание уничтожить все, что встречается на пути. Стало понятно, что дверь такого натиска долго не выдержит.
Никого из сановников видно не было. Алые гвардейцы Эну не обрадовались. Один из них подошел, кивнул и, показав на двери, прокомментировал:
- Там император и три трупа. Капитан гвардии и оба старших лейтенанта.
Эн прислушался к Силе и возразил:
- Два трупа, один лейтенант жив. Он без сознания, истекает кровью.
- Значит, три трупа, - жестко ответил гвардеец. - Он умрет до того, как туда можно будет войти.
- Ваш товарищ жив, значит, его надо вытаскивать, - убежденно проговорил Эн.
- Любой, кто войдет туда, живым не выйдет, - возразил гвардеец. - По доброй воле мы туда не пойдем. Но, - неожиданно зло прибавил он, - вы можете приказать нам это сделать.
- Вы не подчиняетесь моим приказам, - не понял его Эн.
- Вы можете обратиться к папочке, - гвардеец издевательски выделил последнее слово, - а мы будем обязаны подчиниться приказу лорда Вейдера. Он единственный может нами командовать в такой ситуации.
- Да, - легко согласился Эн, - для вас там опасно, а подмоги ждать некогда.
И с этими словами он резко подпрыгнул вверх, откинул решетку вентиляции и полез внутрь.
Не то чтобы он собирался победить великого ситха, скорее отвлечь, заболтать и успокоить. Если получиться, спасти неудачливого гвардейца. Если ничего не получиться, хотя бы истощить Сидиуса до прибытия Марека и Леи. Сейчас не помешала бы никакая помощь — и Эн позвал Дарта Плегаса. Но Сила молчала. Эн подумал позвать отца, но сообразил, что на таком большом расстоянии они еще телами не менялись, а нынешняя ситуация к экспериментам не располагает. Плегас так и не откликнулся, да и вообще Сила чувствовалась плохо — вокруг была одна безумная ярость Дарта Сидиуса.
Пол под коленями ползущего Эна (потолок кабинета императора) стал разламываться - это ситх почуял добычу. Эн съехал вниз и приземлился прямо на ноги полумертвого гвардейца. Он выставил Силовой щит против молний императора и попятился назад, не успев ни встать на ноги, ни даже развернуться. Но и на попе далеко уползти не удалось: он запутался в мантии гвардейца, дернулся из нее, сдавил лейтенанту какой-то орган, от чего тот застонал, не приходя в сознание. Чтобы атаковать императора, щит нужно было опустить, но тогда гвардейцу точно придет конец. Эн мгновенно возненавидел гвардейца, схватил его за шиворот и потащил за собой. Он пятился к дверям, одной рукой держал щит, другой тащил лейтенанта. Наверное, это выглядело очень жалко, потому что Сидиус захихикал. Эн хорошо знал покои императора, но, не видя куда идет, постоянно сворачивал не туда. Это их и спасло. Разрушение собственного жилища и убийство собственной прислуги не забрало у ситха много сил, а вот противостояние с Эном истощило его уже через десять минут. Эн держался только на упрямстве, у него даже не было энергии позвать на помощь через Силу. Сидиус отстал, а Эн вдруг почувствовал спиной холод бронированной двери. Конструировали ее они вместе с отцом, и, несмотря на то что параноик-император поменял код, отпечатка пальца Эна хватило, чтобы открыть замок. Он вывалился наружу, подтянул на себя гвардейца, и дверь захлопнулась, как огромная пасть, откусив часть алой мантии. Пойти назад к Сидиусу Эн уже не смог. Появившийся из ниоткуда Старкиллер начал отдавать громкие команды по комлинку, и помещение наполнилось штурмовиками и парамедиками. Эн не понимал ничего, кроме того, что он самый большой идиот в галактике.
Дарта Сидиуса нашли в глубоком обмороке, на него надели антисиловые наручники и повезли на Звезду Смерти. Кажется, выработанный вместе с психиатрами план начал работать. Убивать ситха никто по-прежнему не собирался. Смерть императора перенесла бы битву с ним на ту сторону Великой Силы, где победитель был совсем не очевиден. И даже после победы его предстояло удерживать там до конца современной материальной вселенной, «а то и дольше», - как неизменно добавлял Дарт Вейдер.
Алая гвардия вместе с императором тоже прилетела на Звезду. Это выглядело очень прилично в глазах общественности и в голонете, и приносило разные мелкие проблемы руководству станции. Было непохоже, что гвардейцы собираются защищать Палпатина от чего бы то ни было. Спасенный лейтенант тоже попал на Звезду, он быстро оклемался и посвящал все свое время выслеживанию Эна. Когда Эну не удавалось скрыться, он Силой затыкал гвардейцу рот, полагая, что его ждут благодарности за спасение жизни, и не желая их слушать. Потом выяснилось, что это было ошибкой.
Проявился и Дарт Плегас. Он поиронизировал над подвигом Эна и спросил:
- А почему же ты его не убил?
- Плегас! Иди обратно в Силу. Тебя звали, ты проигнорировал, - отмахнулся Эн.
- Я хотел посмотреть, как ты справишься!
- Нагляделся?
- Мальчик, верь мне, я помогу, - очень серьезно проговорил призрак.
Эн ему не поверил. Хотя хорошо чувствовал в Великой Силе, что большие потрясения наступают неумолимо, как ледяная татуинская ночь после заката солнц-близнецов.

В этом городе, Пабло, кроме выпить,
Больше нечего делать.
К черту политкорректность,
Судьба здесь тяжела и слепа,
Нам хватит на билеты,
если выгресть из карманов всю мелочь,
Я буду называть тебя Пабло,
Ты можешь обращаться ко мне "Papa".
БГ

Квай Кеноби тоже ощущал беспокойство в Силе. Такое было очень редко: тонкие материи плохо давались ему. Фехтовал он превосходно, левитировал на самом высоком уровне, но интуиция постоянно подводила его, он был малочувствителен к колебаниям Силы. Но прямо сейчас Сила давила почти невыносимо, слишком тяжело, чтобы это зудящее беспокойство можно было пережить самостоятельно. Квай побоялся секунд тридцать, набрал короткое сообщение, получил утвердительный ответ и пошел.
Он не рассчитывал застать лорда Вейдера в одиночестве, но в комнате больше никого не было.
- Иди сюда! - Вейдер приглашающе махнул рукой, и Квай приблизился к открытой медкамере.
- Залезай. Только обувь сними.
Квай несмело залез, уселся на мягкую поверхность — она тут же зашевелилась и со всех сторон подперла его тело, образовав импровизированное кресло.
- Уютно, - не удержался Квай.
- А то! - кивнул Вейдер.
Квай пошевелил ступнями в носках и зарыл их в мягкое и белое.
- Неприятно в Силе? - спросил Вейдер.
- Да.
- А что ты мастера Джинна не спросил?
- Он велел с такими проблемами идти прямо к вам.
- Мудрый джедай! - хмыкнул Вейдер. - Раз Джинн велел — спрашивай.
- То что происходит, очень опасно?
- То что прямо сейчас — уже не опасно. А в принципе, опасно всегда.
- Мне страшно, - признался Квай. - Чем лучше я чувствую Силу, тем страшнее.
- Это абсолютно нормально.
- Страх ведет на Темную сторону.
- А отсутствие страха куда? Прямо в Великую Силу? - ухмыльнулся Вейдер.
- Я не могу контролировать свой страх.
- Не все поддается контролю. Но здесь я немного могу тебе помочь. Всегда помни, что ты очень дорог мне, и я всегда буду стараться спасти тебя и твоего брата, что бы ни случилось. Я вас не брошу.
Квай придвинулся ближе. Больше всего он хотел продолжения этого разговора и стыдился этого — ведь милорд все видит. Вейдер протянул руку и провел черной ладонью по голове Квая, зачесывая назад челку. Ласкающая рука как будто защитила голову, забрала Квая в какое-то новое пространство, огражденное от пугающего мира. Квай смотрел на белые стенки медкамеры и чувствовал себя внутри мощных крепостных стен, которые враг может осаждать целую вечность, но успеха не добьется.
- Миллион лет назад, - продолжил Вейдер, - мы с твоим отцом жили в одной комнате и он отвечал за меня. Я и тогда был не самым приятным персонажем, и на Совете джедаев он регулярно получал за меня дисциплинарные взыскания. Он не мог со мной справиться, вечно чувствовал себя виноватым и поэтому постоянно был на меня раздражен.
Квай открыл рот задать вопрос, но Вейдер предвосхитил его:
- Нет, кураторов и психологов, которые помогают решать такие проблемы, в Ордене джедаев не было. Я с собой тоже толком ничего не мог поделать: хулиганил, огрызался, хамил ему на каждое замечание. Я мечтал, чтобы он понял меня, оценил, похвалил. Но, как ты догадываешься, вел себя так, чтобы этого никогда не случилось. Я был очень невзрослый и одинокий, я много фантазировал и однажды придумал, как было бы здорово, чтобы у Оби Вана появился крошечный детеныш. Не второй падаван, а именно малыш, которого он где-то подобрал. Ему пришлось бы о нем заботиться, кормить с ложечки, укладывать спать, вставать к нему ночью. Я бы так помогал учителю! Я бы так любил этого малыша, столько бы возился с ним! Брал бы его ночью к себе в кровать, утешая после кошмаров. Учитель бы понял, какой я внимательный, добрый, ответственный, он бы понял, что без меня он с этим не справится! Я очень тосковал по семье, а выразить это не мог, да и не приветствовалось такое в Ордене. У Великой Силы отменное чувство юмора: она исполнила мое желание — у Оби Вана есть вы с Катаном. Вы ужасно славные, с вами интересно возиться, а мне уже не нужно одобрение учителя, и я могу любить вас совершенно бескорыстно. Так что я мечтал о тебе за пятнадцать лет до твоего рождения!
Квай счастливо улыбнулся. Некстати он вспомнил, что ситхи очень хорошо умеют проникать в душу и соблазнять, давая то, что так хочется получить. Ситхи при этом могут даже не лгать — правда гораздо более опасное оружие. И тут ему стало стыдно одновременно перед Вейдером за такие мысли и перед тем, что Бен называл Светлой стороной. И стало еще противнее и беспокойнее. Вейдер, конечно, заметил:
- А это, дружок, еще одна часть наших неприятностей: конфликт между сторонами Силы в твоей голове. Независимо от того, ситх ты или джедай, целесообразность и совесть будут рвать тебя всю жизнь. У меня, во всяком случае, так.
А Квай подумал, что если великий лорд ситхов откровенничает с ним, утешает его, возится с ним, как с собственным ребенком, то, наверное, стоит поддаться такому соблазнению. Стоит ценить того, кто ценит тебя. И отвечая его мыслям, Вейдер продолжил:
- Таким образом, я угробил десять лет на то, чтобы добиться признания от твоего отца. И, как видишь, не преуспел.
Это не было настоящей правдой (даже Квай это знал, потому что Бен часто повторял: «Я любил его как брата»), это была «горькая правда», личное ощущение, и тем больше сочувствия испытал Квай к Вейдеру.
- Бен, в смысле, мой отец очень любит Пад и Люка. Он сам не понимает, сколько они для него значат. Мама говорит, это потому, что их любить просто и безопасно. Он любит их, чтобы не думать, как он относится к вам. Лорд Вейдер занимает свое место в его внутреннем мире, но он отгородил это место забором и старается ничего не чувствовать про вас.
- Мама твоя права. Вы тоже сначала нравились мне, потому что вы его дети, и в вас можно любить его, не прощая Оби Вана и вообще не разбираясь в наших сложных отношениях. А потом я узнал вас ближе, и теперь вы важны для меня сами по себе. Так что бояться можно и нужно, но помни: перед опасным будущим ты не одинок. Я, мы все с тобой.

Но как бы Вейдер не убеждал Квая и остальных своих детей в том, что бороться можно лишь вместе, сам он точно знал, что в главной битве своей жизни он будет стоять совсем один. Как тогда, когда он стоял один против своего учителя, когда потерпел поражение, но не умер. Теперь же в битве с учителем нужно было умереть, чтобы не допустить поражения.