Конкурсные рассказы на оценку, Литературный конкурс «Голокрон SWGalaxy» Опции

[Шон Вернер]

Волны

Море набегало на берег ровно, ласково и как-то нежно. Эльна шла по берегу босиком – было тепло. Девочка думала о том, что завтра приедет отец и привезет ей много красивых игрушек. Поэтому она не торопилась домой. Ведь там только старая брюзжащая бабушка и вечно уставшая мать. Она любила только отца.
Девочка неторопливо поднялась по склону горы. Уже был виден их маленький аккуратный домик. А за ними – еще много домиков. Больших и маленьких. У калитки кто-то стоял. Эльна ускорила шаг – может быть это пораньше вернулся ее отец?
Нет. Это какой-то незнакомый дядя, но оет в форму, похожую на отцовскую. Рядом стояла мать. Эльна подошла поближе. У матери было очень грустное лицо. Она повернулась к дочери. Мужчина посмотрел на Эльну и сказал: «Это его дочь?»
Девочку почему-то очень напугал этот вопрос. Она поняла, что что-то случилось. Она прижалась к матери, хотя делала так очень редко. Только давно – в самом детстве, когда еще были живы братья и мать была счастливая. Мужчина поднял руку, чтобы погладить Эльну по голове, но она уклонилась, глядя на него большими испуганными глазами.
«Простите», - тихо сказал мужчина. И мать заплакала. Она прижимала к себе большой сверток. Мужчина повернулся и побрел к стоящему недалеко спидеру.
Мать пошла к дом. Эльна за ней. Там сидела бабушка и смотрела в окно. Она ничего не сказала, когда мать, развернув сверток, достала оттуда фуражку отца и протянула ее бабушке. Бабушка взяла фуражку и прижала ее к груди.
Шли годы. Эльна росла. Бабушка все также сидела в доме – она уже даже не выходила погреться на солнышке. Девушка все также скучала по отцу. А мать все больше отдавалась от нее. Хотя все должно было быть наоборот – ведь Эльна осталась ей единственным близким человеком (бабушка была матерью отца и они с матерью Эльны никогда особо не ладили).
Эльна все также ходила на берег моря и смотрела на волны. Ей нравилось смотреть на волны. А еще ей нравился соседский парень – шумный забияка Кет. Да и он все чаще засматривался на Эльну.
Через год справили свадьбу. Гуляли все соседи. Так было принято. Но Эльне было все равно – ведь ей нужен был только Кет. Бабушка сидела в углу и что-то ковыряла в тарелке. Мать не пришла, сказалась больной. Эльна поняла – она грустит по отцу. Ведь они точно так же играли в этом доме свадьбу – бабушка рассказывала.
А потом началась семейная жизнь. Кет работал с утра до зари, он не был ленивым и хотел, чтобы у Эльны были красивые платья. Эльна сердилась и говорила, что ей не нужны платья, а только Кет. Кет делал большие глаза и спрашивал, разве Эльна будет ходить голой? Они смеялись…
Через год появился первенец. Его назвали Розном. Он был очень похож на Кета – его синие глаза, светлые волосы, его добрая улыбка. Потом появились Мари и Карт – неугомонные близнецы.
Эльна приходила к морю и волны ласково бросалась ей прямо в руки.
Кет стал меняться. Стал менее жизнерадостным и более грубым. Приходил домой, ложился, заворачивался с головой в одеяло и спал спиной к Эльне. И все чаще поглядывал на молоденькую Амину – их соседку. Розовощекую хохотушку и кокетку. Эльна сердилась и старалась выглядеть получше. Красилась и одевала красивые платья. Пока как-то раз Кет не сказал ей, что она мажется как дворовая девка.
Эльна обиделась и перестала разговаривать с мужем. А тот не обратил на это внимание. Однажды он пришел и сказал ей, что собирается стать военным и пойдет служить.
Кет уехал.
А море все также набегало на берег. Его не волновали слезы Эльны, которые растворялись в такой же соленой воде. И тогда Эльна подумала, что море соленое от слез. И тут же улыбнулась своей глупой мысли.
А потом умерла бабушка. Эльна не плакала – море забрало ее слезы. Проводили только с близкими соседями.
Кет приезжал домой сначала каждый месяц, потом раз в три месяца, потом стал ездить один раз в год. Дети радовались ему – ведь он привозил много игрушек.
Мать смотрела на это из-за дверей. И как-то в один такой приезд мужа, глаза Эльны и матери встретились. И мать впервые за многие годы улыбнулась. Очень печально и понимающе. И тогда Эльна все поняла.
Дети подрастали. Кет высылал деньги и приезжал раз в году. Эльна никогда не спрашивала его о том, как он проводит свое свободное от службы время. Не хотела спрашивать. Да и Кет бы не ответил. Что ему теперь простушка жена? Он привозил детям подарки и рассказывал о далеких планетах – Корусканте и Бисе. Эльне очень хотелось там побывать. Но корабли редко опускались на их забытой планетке…
Женщина помнила как мечтала об этом еще в детстве когда приезжал отец и рассказывал почти тоже самое. Но у нее дети… Да и мать, которая все чаще стала болеть.
А потом Кет не приехал. И Эльна стала ждать высокого человека в военной форме, который принесет сверток с вещами Кета и скажет: «Простите».
Но время шло, никто не приезжал. И Эльна поняла, что Кет просто не приехал. От этого стало горько. Женщина пошла на берег моря к своим волнам. Они не поймут и не услышат. Ну и не надо.
Вырос Розн. Его невеста – пушногрудая веселая Ишана, косилась на вечно молчащую Эльну. Молодоженам выделили старую комнату бабушки, а мать переехала в комнату к Эльне.
В доме закипела жизнь. Карт задирал Ишану, а та отмахивалась от него полотенцем. Когда появились внуки, Эльна подумала, что скоро и Розн станет такой же как Кет. Но она ошиблась. Розн уехал не один, а забрал с собой жену и двоих детей. Эльна вздохнула. Ей было грустно расставаться с сыном и внуками, но она понимала, что им там будет лучше. А где там? Эльна помнила рассказы отца и подслушанные рассказы Кета. Кет… Где он сейчас? На Корусканте? Эльне хотелось, чтобы он был именно там.
Вышла замуж Мари, переехала к мужу. На соседнюю улицу. Эльна ходила к ним в гости. Но все чаще замечала, что ей не рады.
И снова бродила немолодая уже женщина по берегу моря. И снова море было глухо к ней.
А потом умерла мать. Она все чаще болела и Эльна по ночам слышала, как она надрывно кашляет.
Розн и его жена не приехали на похороны – только прислали деньги и еду. А Эльне так бы хотелось увидеть внуков… У Мари пока еще не было детей, хотя они прожили в браке уже пять лет.
Карт не женился. Про него говорили, что ему нужна королева. А где королеву он найдет тут? И Эльна стала понимать, что карт тоже скоро уедет. Но Карт не уезжал. Он стал тихий и серьезный.
И потом погиб муж Мари. И дочь вернулась домой. Эльна с радостью приняла ее. Хотя ей было жаль Мари и ее бедного мужа. А однажды, придя к морю, Эльна увидела, что Мари бродит по берегу моря и кидает в него камушки. Она ничего не сказала дочери.
Наконец-то Карт женился. Он выбрал себе девушку умную, но очень величавую. Она снисходительно смотрела на Эльну и Мари свысока. И Эльна снова почувствовала себя одинокой.
Но море все также не могло понять ее.
Родились внуки. Два мальчика. Старший был похож на отца, а младший – на мать.
Эльна все чаще чувствовала себя плохо. И тогда она шла к морю. Хотя это было бессмысленно. Несколько раз она там видела Мари. И однажды она встретилась глазами с дочерью и понимающе улыбнулась. И Мари улыбнулась в ответ. Они поняла друг друга.
Вставать было все тяжелее. А склон, по которому Эльна всегда спускалась к морю, становился все круче и круче.
Старуха шла по берегу моря и понимала, что завтра она, возможно, уже не сможет прийти сюда. Она тяжело опустилась на песок и смотрела на волны, набегавшие на берег ровно, ласково и как-то нежно…

[Шон Вернер]

Камень-ножницы-бумага

Оби-Ван Кеноби совсем не хотел убивать своего ученика, пусть даже тот и поджег джедайский Храм, чего не позволял себе с четырнадцати лет. Как хороший учитель и порядочный человек, Оби-Ван чувствовал в случившемся и свою вину. «Говорил же мне внутренний голос, похожий на голос Квай-Гона, - корил себя Оби-Ван, - что надо было с Энакином поговорить по душам. Пусть бы поведал мне все свои тревоги. А я на Йоду понадеялся, у которого на семь бед один ответ: «То, что любишь – отпусти». Вон оно, на холме догорает – то, что он любил. С трупами юнлингов вместе».
- Поручите мне убить Императора, - предложил Оби-Ван Йоде.
- Для поединка с Дартом Сидиусом сил твоих не хватит, - задумчиво произнес Йода, и Оби-Ван с трудом удержался от ответа, что Йоде для поединка с Дартом Сидиусом придется встать на стремянку.
- А давайте бросим жребий, Йода, - предложил Оби-Ван. – Камень-ножницы-бумага. Умеете?
Йода не умел, но Оби-Ван, вдруг почувствовав прилив энергии, быстро его обучил. Магистры потрясли кулаками на фоне дымящегося Храма, и Кеноби с удовольствием показал Йоде кулак. Йода растопырил ему навстречу пальцы.
- Кажется, выиграл я, - объявил Йода. – У меня бумага.
- Да нет же, у вас ножницы, - не согласился Кеноби и показал другой рукой ножницы, немного оттопырив большой палец. – Классические ножницы, магистр. А бумага – это так, - и Кеноби распрямил ладонь, плотно сжав пальцы.
Йода растерянно посмотрел на свою трехпалую лапку с растопыренными пальцами, которые он не смог бы так сложить и за деньги.
- Камень тупит ножницы, - продолжал Кеноби очень убедительным голосом. – Значит, такова воля Силы, что выбирать придется мне. Я иду убивать Сидиуса, а вы поищите Энакина.
«Найдет он его, как же», - злорадно подумал про себя Оби-Ван.
- Неизвестно, куда послал его Император, - растерянно произнес Йода. – Не знаю я, где искать.
- Используйте Силу, и вы его отыщете, - пообещал Оби-Ван, запрыгивая на спидер.

Падме привыкла к тому, что к ней порой заходят друзья и сослуживцы Энакина, но она также привыкла к их молодцеватому виду и военной выправке. Заходил порой, щелкнув каблуками в дверях, рыцарь Данва, жгучий брюнет с длинными волосами и орлиным профилем. Приходил Кеноби, при виде которого Падме всегда немного смущалась, потому что молодой магистр был строен, чертовски красив и явно умел обращаться с женщинами, несмотря на свою джедайскую образцовость. Заглядывал и Винду, почему-то всегда тогда, когда в доме вылетали пробки. Винду явно дружил с электричеством и галантно вворачивал пробки обратно, приговаривая, что он не даст тьме воцариться на Корусканте.
Поэтому Падме была все же шокирована, войдя в кухню и увидев в своей хлебнице Йоду.
- Вкусная еда, - приговаривал Йода, шевеля пальцами торчащих из хлебницы ног и чем-то в хлебнице похрустывая. – Вкусная. Есть джедаям сейчас пора тоже.
Падме решила не смущать престарелого магистра и остановилась в дверях. Но Йода, похоже, решил закусить за весь усопший джедайский Орден. Он чавкал, чмокал и, судя по хрусту, доев сухари, принялся за хлебницу. «Вот уж такой Орден мне ни капли не жалко! – подумала Падме, наблюдая за Йодой. – Может, Энакин и прав, что перешел на сторону канцлера...»
- Магистр Йода! – наконец окликнула Падме, чувствуя, что еще немного, и она захлопнет Йоду в хлебнице, хлебницу засунет в морозилку, а на дверцу повесит амбарный замок.
- Терпение! – прогудел Йода в хлебницу, но все же прекратил чавкать и вскоре из хлебницы выполз.
- Чем я могу помочь вам, магистр? – осведомилась Падме, думая про себя, что на самом деле магистру Йоде может помочь только психиатр.
- Энакина видела ты раньше когда? – спросил Йода, свесив ноги со стола.
- Простите? – не поняла Падме.
- Спрошу по-другому я, - пообещал Йода и, закатив глаза, ушел в астрал на добрую минуту. – Энакин где?
- А какое ваше дело? – наконец не выдержала Падме.
- Нужно убить мне его, - сообщил дипломатичный Йода. – Он превратился в скрытую угрозу. Юноши, что знала ты, уже нет. Поглотил его Дарт Вейдер.
- Йода, вы в своем уме? – возмутилась Падме, мысленно пропустив все слова, которые королеве знать не положено. – Что вы городите? А ну выметайтесь из моего дома!
- Он в большой опасности, - пояснил Йода уже мягче.
- Да уж я поняла! – крикнула Падме, хватая Йоду за шкирку и таща его к черному ходу.
Через десять минут корабль сенатора Амидалы взял курс на Мустафар. Йода, прошмыгнувший на корабль вслед за Падме, забрался в вентиляционную шахту эпических размеров и закрыл за собой решетку. «Верным было веление Силы, - подумал Йода про себя, довольный тем, как он употребил свой талант провокатора. – Оби-Ван бы здесь не поместился. Нет, не поместился».

- Я ждал тебя, мой зеленый дружок, - насмешливо сказал самоуверенный Дарт Сидиус, повернувшись на звук падающих тел, но, посмотрев вниз, увидел вместо Йоды стремительно приближающийся к нему джедайский сапог.
Когда Дарт Сидиус пришел в себя, он понял, что Кеноби стоит выше него – хотя бы потому, что он сам лежит на полу. Перед лицом Дарта Сидиуса мерно гудел голубой меч. На молнии Силы рассчитывать тоже не приходилось, потому что под плащом на Кеноби был резиновый бронежилет.
- Используй мои знания, молю тебя! – воззвал с пола коварный Дарт Сидиус. – И ты сможешь спасти Сири Тачи из юдоли скорби.
- Пожалуй, использую, - согласился Кеноби, но меч не убрал. – Начинай рассказывать.
Но рассказывать Сидиусу было нечего. Ведь говорил же ему в свое время Дарт Плэгиус, стараясь пробудить в нем подзатыльниками Темную сторону и тягу к знаниям: «Учись, балбес, учись, а то и расстрелять могут!» Оставался, конечно, шанс, что магистр Кеноби разбирается в биологии как Гривус в апельсинах, но с мечом у горла рисковать не хотелось. И Сидиус решил зайти с другой стороны.
- Сколько я тебя знаю, - проникновенно сообщил Сидиус и с замиранием сердца подумал, что все их встречи с Кеноби можно пересчитать по пальцам, причем по пальцам магистра Йоды, - сколько я тебя знаю, ты всегда искал участи более великой, чем удел простого джедая...
- Согласен, - отозвался Кеноби, - давай логин и пароль от правительственного компьютера. Я записываю.
Дарт Сидиус было вздохнул с облегчением, но ловкий Кеноби вытащил левой рукой из-под плаща планшет и карандаш, поставил левый сапог на Императора всея Галактики, положил на колено планшет и приготовился писать левой же рукой.
- Так я жду ответа на поставленный мной вопрос, - произнес Кеноби через несколько секунд, в которые Дарт Сидиус судорожно пытался сообразить, как так получается, что магистр Кеноби поддается всем искушениям, но его, Сидиуса, положение это нисколько не облегчает.
- Записывай, - сдался Сидиус. – Логин: Palpatine. Пароль: SithLord.
- Вот зараза! – выругался Оби-Ван, записав. – Мы по всей Галактике ситха искали, а оказывается, надо было просто с вашим админом поговорить.

Семейная ссора Скайуокеров была в самом разгаре, и Энакина начали терзать смутные сомнения. «Это Оби-Ван настроил ее против меня, - думал Энакин, внутренне закипая. – Я давно замечаю, как он на нее смотрит! А она – как только я сказал о том, что многие джедаи убиты, тут же воскликнула: «А как же Оби-Ван?» И ведь снилось, снилось мне, как он сидит с ней в палате роддома, гладит ее по щеке... Ах, ядовитая змея! Ах, учитель проклятый! Убью обоих!»
Если бы в этот момент из корабля Падме вышел Оби-Ван, Энакин в припадке ревности наверняка придушил бы жену и ринулся бы на учителя очертя голову. Но из корабля Падме, опираясь на палочку, вышел Йода.
Энакин был ревнив, и в ярости никогда не прислушивался к голосу разума. Но представить себе измену жены с Йодой ему просто не хватило фантазии.
- Это ты его привезла? – ошарашенно спросил Энакин, демонстрируя такое офигевание лицом, что затмил даже будущие гримасы контрабандиста Соло.
- Кого? – не поняла Падме, но тут же обернулась и даже подпрыгнула на месте. – Йода! Ах вы... ах ты... маленький паршивец!
- Ты угодила в сети обмана, как и все мы! – вскрикнул Йода, уворачиваясь от пинков Падме, но Падме в ярости призвала взмахом руки тяжелую арматурину, демонстируя, что у матери и плода общая кровеносная система, и если ребенок будет джедаем, то и мамочка на что-то сгодится.
- Я насквозь вижу лгунов-джедаев! – кричала Падме, гоняясь за Йодой и всерьез пытаясь вломить ему арматурой по голове. – Вы изменники! Мракобесы! Злодеи! Как я не догадалась, что джедаи затеяли переворот!
«Вот ведь вовремя я в ситхи ушел», - подумал Энакин, наблюдая за тем, как Йода уворачивается от ударов арматурой, но все-таки получает увесистого пинка и взмывает шутихой вверх. В этот момент на поясе у Энакина запищал коммлинк.
- Лорд Вейдер, - сказал коммлинк странным, но знакомым голосом, как только Энакин поднес его к уху.
- Лорд Сидиус, - почтительно отозвался Энакин. – Но почему у вас такой странный голос?
- Ты еще спроси, почему у меня такие большие зубы, - ехидно посоветовал коммлинк голосом Оби-Вана. – Энакин, ты свинья.
- А ты...! – закричал Энакин, вспоминая о подозрениях, которые только что лезли ему в голову, но в коммлинке что-то зашуршало, и в трубке послышался сдавленный и покаянный голос Дарта Сидиуса.
- Прости меня, Эничка, дурака грешного, - причитал Сидиус, косясь на меч Оби-Вана. – Это я развязал войну! Я натравил на тебя графа Дуку, я насылал на тебя сны о гибели Падме. Я врал, Энакин! Я дал взятку ее гинекологу. У вас будет двойня, такие здоровые детишки. И с ней все будет в порядке. Прости меня, Эничка, и ты, Оби-Ванюшка, прости!
Сидиус еще что-то рыдал в трубку, умоляя разрешить ему пойти в прокуратуру и сдаться властям, но Энакин уже не слышал его, снова офигевая лицом в лучших традициях коррелианских контрабандистов. На двойню он, признаться, никак не рассчитывал, и теперь опасался, что такие роды добьют не жену, а его самого.

Темной безлунной ночью два месяца спустя рейхсканцлер Кеноби и рейхсмаршал Скайуокер перетаскивали в рейсовый грузовой корабль тяжелые ящики с образцами ДНК.
- Двадцать четыре! – выдохнул Энакин, внося очередной ящик в корабль и осторожно ставя его на пол.
- Какие двадцать четыре! – возмутился Оби-Ван. – Девятнадцать! Филонишь, гад!
- И тяжелые же эти юнлинги, - пожаловался Энакин, сбегая вниз и поднимая следующий ящик. – Сколько их там?
- Тебе лучше знать, - отозвался бессердечный Кеноби. – Ты же столько нарубил.
Наконец все ящики, кроме самого большого, были погружены, и Энакин с Кеноби вдвоем взялись за последний ящик.
- Ситхова мать, и Совет тут, - проворчал Энакин, поднимая ящик и читая надпись на крышке. – Может, хотя бы их клонировать не будем?
- Поговори мне, - выдохнул Кеноби. – Я тебе еще и Йоду клонирую, два будет. Мы же решили: Ордену джедайскому быть! Ну, пока они подрастают и кушают кашку, мы их перевоспитаем, конечно, - и последняя коробка была аккуратно поставлена в грузовой отсек.
- Слушай, учитель, - сказал Энакин уже в здании космодрома, провожая глазами каминоанский грузовой с сотней ящиков будущих джедаев на борту, - а что бы было, если бы ты тогда не убедил Йоду, что он показал ножницы?
- Плохо бы было, - уверенно ответил Оби-Ван, - ты даже не представляешь, насколько.