Где-то между невозможным и желанным Рейтинг Опции

[Raktena Julhade]

Где-то между невозможным и желанным

1.

Небольшая, сильно удалённая от центральных систем галактики планета со второсортными заводами по очистке топлива - кого она могла заинтересовать ещё несколько лет назад? Но вот уже прошло четыре месяца с тех пор, как сюда завезли новейшее оборудование, присвоили объекту секретность и военный статус, и началось...

Ускоренный монтаж новых и модернизация старых цехов, реорганизация штата, бесконечные надзиратели, проверяющие, немыслимые раньше горы отчётов - это было далеко не всё, что свалилось на плечи управляющей компании. Многие ходили здесь теперь с вытянутыми от хронического недосыпа лицами, а слово "инспекция" стало ругательным. Но всё это было на самом деле ерундой, если учитывать то, что ожидалось...

А предстоящую проверку ждали. И ждали с содроганием, и боялись. Боялись до инфаркта, до помешательства, потому что возглавлять её должен был очень необычный проверяющий. Пугающие слухи бежали впереди второго человека в Империи. Здесь для всех Вейдер олицетворял страх. Нет, скорее, он был этим самым страхом для всех знакомых и малознакомых Веры Скай, дочки директора комплекса этих самых злополучных заводов.
Сама Вера же скорее испытывала волнение за отца и, как не странно, любопытство. Она по привычке слушала, впитывала информацию, настроения окружающих и делала свои собственные выводы. Ведь дочка директора была странноватой особой: молчаливой, замкнутой, а если и говорила что-то, то чаще своему папочке на ухо, нежели вслух.

Отца же своего Вера сопровождала практически везде, буквально являясь его тенью, вторым личным секретарём. А если директор Норман Скай всё же просил свою дочь оставить его ненадолго одного, то Вера практически растворялась в коридорах административного здания. Она могла уйти куда-то, потом внезапно вернуться, при этом двигаясь очень бесшумно и мягко. Она могла бесцеремонно, но тихо войти в любой кабинет посреди разговора, да так, что её не сразу замечали, могла стоять за колонной, вслушиваясь в чей-либо конфиденциальный или очень личный разговор. И Норман Скай всё позволял своей дочери. Впрочем, все сотрудники давно к этому привыкли и перестали возмущаться. А Вера слушала. Слушала она с повышенным вниманием и теперь, когда обстановка на заводах поменялась, впитывала новую информацию.

Сейчас буквально все сплетничали только о предстоящей инспекции и очень осторожно о человеке, что будет возглавлять её. Говорили, что у Вейдера не было вечных привязанностей, что в опалу мог попасть любой. Поговаривали, что даже высшие чины были для него расходным материалом. Вроде как на Империю работали вахтовым методом. Призванная на службу команда получала всё: звания, ордена, почести, а подчас серьёзное богатство. Когда задача исполнялась, команду уничтожали и набирали следующую. Живых не оставалось. Люди погибали за малейшую провинность. Так говорили. Но было ли это правдой? Никто этого не знал. Знали точно, что люди замолкали и бледнели, и непроизвольно вытягивались в струночку, стоило Вейдеру появиться. Об этом странном ставленнике Императора вообще говорили только шёпотом, если говорили, поскольку некоторые о нём даже думать боялись. И лишь единицы могли поднять глаза на него без опасения тут же упасть замертво с переломанной шеей.

Но это была не вся информация. Вере сегодня повезло, она подслушала разговор отца и странного человека в серой форме без знаков отличия. Их разговор был откровенным. Точнее, слишком откровенным. Хорошо "подогретый" спиртным до открытия убийственных секретов человек без знаков различия плакался отцу в жилетку. А отец лишь кивал головой и подливал неизвестному новую порцию расслабляющего мозги пойла. А Вера слушала, оставаясь невидимой для обоих.

Человек рассказывал, что новых людей Вейдер подбирал всегда сам. Ему требовались рьяные и верные. Те, кто поумнее, догадывались, что их ждет. Старались особым рвением заслужить индульгенцию. Но прежние заслуги не спасали. Вейдер регулярно избавлялся от тех, кто, по его мнению, терял хватку. Мёртвыми порой оказывались даже высшие руководители госбезопасности. Человек в форме мрачно-философски заметил, что у имперцев часто есть только два пути — или выдвижение, или быстрая смерть. Реже - арест, допрос и второй пункт. Но бывало и так, что некоторых прямо с мест службы приходилось передавать врачам-психиатрам.

И настроение Вейдера никогда не улучшалось. Он был или нейтральным, или в гневе. Никто и никогда не видел его лица. Никто не знал, кто скрывается под чёрной маской. Никто не знал, был ли на самом деле Вейдер человеком. Но он был воином, и всегда был готов к войне и внутренней, и внешней, и решал любые вопросы быстро и эффективно, усеивая окружающее пространство трупами недовольных, непокорных, проштрафившихся. И, как результат, был окружен людьми, рвущимися доказать свою преданность и эффективность.

Отец на самом деле поил имперца, как поняла Вера, чтобы выведать причину, по которой столь важная и зловещая шишка будет инспектировать работу его предприятий лично. Но пьяный никак не раскалывался и в конечном итоге уснул.

Вера, поняв, что сегодня она больше ничего интересного не услышит, с лёгкой кошачьей проворностью покинула административную часть здания управляющей компании и юркнула в свои любимые катакомбы, находящиеся под фундаментом постройки, чтобы обдумать услышанное. Девушка любила побродить здесь, в этих тёмных коридорах, в которых никто не бывал, просто не зная об их существовании. Знали о катакомбах только отец и Вера. Пользуясь лишь слабым лучом крошечного фонарика, который всегда был при ней уютно устроившийся на коротком шнурке на шее, девушка бродила в прохладном мраке в безмолвных размышлениях, наслаждаясь спокойной гулкой тишиной.

Сообщение отредактировал Raktena Julhade -

[Raktena Julhade]

Оправданий искать не стану, обещаний давать больше не буду, но искренние извинения принесу за то, что не уделяю должного и заслуженного внимания данному ресурсу, его обитателям, которых я искренне люблю и очень ценю!
Нашла в себе силы написать небольшое продолжение, поскольку стараюсь доводить до конца все начинания. Ещё раз простите меня пожалуйста!
___________________________________________________________________

-12-

***

В пространстве всюду кружился пепел. Израненные, объятые болью или ужасом лица мелькали одно за другим. Страшные раны и ожоги на телах, покорёженная техника и стены, паника, крики, спёртый, пронизанный гарью и безысходностью воздух. Это вокруг происходило снова. Но сейчас Вера ничего не могла поделать: обломки перекрытия, что подмяли её тело под себя, были слишком тяжелы, каждое движение приносило рвущую, невыносимую боль. И сейчас рядом не было никого, кто мог бы помочь. А если бы Он был здесь, то помог бы снова? Помог бы? И по какой причине: потому что должен, или потому что…

Странные мысли. Момент грани между жизнью и смертью настал? Покорёженное, израненное тело неотвратимо становилось чужим, пустым и холодным, будто бы никому и не принадлежало больше – его сотрясала боль, но оно было как-то далеко, отдельно. Так же как и Он: его мёртвые глаза, покалеченная душа, полумеханическое существование - всё так далеко, как и Его, покрытое шрамами лицо, всплывшее сейчас перед глазами. Отпустить? Перестать хвататься за жизнь? Откуда же внутри такое спокойствие? Откуда же внутри такое безразличие? Надменное, суровое лицо нависло над ней. Вера взглянула в пустые глаза, её бледные губы тронула лёгкая улыбка. Призрак смерти? Или это уже сама смерть пришла за ней?

- Виктор? – прошептала она одними губами, прежде чем всё вокруг закружилось, поблекло и перестало существовать.

***

Вейдер стоял и смотрел на чёрное, кажущее бесконечным пространство, усыпанное россыпью невообразимого количества звёзд. Бездна. Манящая, завораживающая, прекрасная, такая привычная, но одновременно…пугающая? Пугающая тем, что в этой пелене, возможно, он… снова остался один?

От корабля, на котором летела Шми Скай, теперь здесь лишь пыль и болезненно щемящие многочисленными смертями следы в Силе. Вот уже несколько часов Лорд перебирал эти следы один за другим снова и снова, надеясь и одновременно не надеясь найти знакомый. Вейдер до крови искусал губы и едва сдерживался, чтобы не разнести что-нибудь в клочья. От этого шага останавливал лишь смердящий запах страха и уничтожения, стоящий вокруг, бьющийся в каждом кусочке пространства испепеляющей болью и рваной раной, раздирающей казалось бы омертвевшее сердце.

Запах смерти, ощущения ужаса в Силе... Вейдер слишком часто чувствовал всё это в своей жизни. Ему всякий раз казалось, что уже должен был привыкнуть. Но можно ли вообще привыкнуть к такому? Когда Лорд убивал сам, он делал это всегда быстро и почти безболезненно. Когда убивали другие или случались катастрофы, почему же никак не получалось оставаться до конца равнодушным? Скрытое чувство вины, так методично подавляемое, вновь и вновь вылезало откуда-то из потаённых глубин души и обжигало отблесками мустафарского пламени, требовало искупления, напоминало о данном когда-то на могиле матери обещании.

Всякий раз оказывалось, что сердце всё ещё живо. А сегодня оно к тому же наполнилось забытыми эмоциями и страхами. Откуда-то из самой потаённой складки внутреннего существа вылезали эти неумолимые отблески того, что должно быть уже забыто и стёрто в порошок. Почему? Откуда это в нём? Снова смерть, и снова он один? Снова не уберёг, не предвидел, не защитил?

Вейдер так остро почувствовал тот самый наползающий ржавый и холодный привкус одиночества. Внутри горечью клокотала правда: он нуждался в Шми, в её улыбке, просто в немом молчании рядом. Зачем ему так это было нужно? Хотелось нервно рассмеяться, потому что на ум всплыли давние слова учителя, тогда младший ситх носил свои ненавистные доспехи ещё совсем недолго:

- Ты силён, мой друг, но ты зверь, Вейдер, теряющий контроль и впадающий в безумие, а потом уже ты человек, который раскаивается и чувствует боль, но желает избавления от неожиданно проснувшейся совести. А ещё глубоко внутри ты всё ещё ребёнок, испытывающий привязанность и желающий, чтобы его приласкали и погладили по головке. И после того, как одел этот доспех, и до того ты был и остаёшься неуправляемым: несёшься вперед с космической скоростью, надеясь, что все препятствия можно снести вот так - нахрапом, грубой силой и мощью. А теперь ещё и навесил на себя чувство вины и жажду её искупления, но не признаёшь это, а лишь работаешь как ломовое животное сутками напролёт, пытаясь заглушить боль, вместо того, чтобы трансформировать её. Друг мой, конечно же, я ценю приложенные тобой усилия. Но разве они в действительности что-то меняют в тебе? Делают ли они тебя тем, кем я хочу тебя видеть, хоть немного? Скажи мне, Лорд Вейдер, как же ты с такими красивыми душевными брёвнами собираешься стать настоящим ситхом? Ты ничтожен. Не умея дозировано контролировать проявление своих страстей, ты не подчиняешь их разуму: выпустив на свободу такую безграничную волну энергий, ты оставляешь её течь самотёком, а в результате этот неслыханный по мощи поток обрушивается на тебя же самого. И давит, и душит, и мешает жить, вместо того, чтобы возносить тебя к вершинам познания и погружения в абсолютную власть Силы. В этом ты слаб, слаб как никто другой! Как я буду учить тебя, если ты даже не пытаешься осознать свои слабости, а лишь подавляешь их, не желая признавать их существование? Я могу лишь использовать тебя и манипулировать тобой, как жалкой куклой, поскольку ты сам не меняешься и не оставляешь мне выбора! Ты понимаешь, о чём я говорю тебе, ученик?


***

В сознание приходить было тяжело. Тело ощущалось плохо, стало совершенно чужим. Словно сквозь слой ваты Вера слышала два голоса, один из которых совершенно точно казался знакомым, а другой был мелодичным, в чём-то очень приятным, хотя и говорил нехорошие вещи.

- Она должна уже прийти в себя, - произнёс первый, - если она согласится, простите, но я не отдам её вам.

- Мне безразлично, мне нужна лишь информация, которой она обладает. Впрочем, она довольно мила, и я не прочь позабавиться с ней, - отвечал второй напевно-бархатно, но с задевающей ярко-ощутимой насмешкой.

- Мистер Лаго, всё остаётся в рамках нашей договорённости. Надеюсь, что вы помните об этом и не будете выходить за эти рамки, - в первом голосе зазвучала сталь.

- Помню-помню, господин наёмник. Как же я могу это забыть? – ответили с ледяной и жалящей, но приторной сладостью. – Давайте проверим, как там наша малышка . Кажется, она всё же пришла в себя.

Едва слышные шаги и ровная, мягкая, уверенная поступь приблизились. Веки Скай разлепились с трудом, будто бы налились тяжёлым металлом.

Зрение, наконец, сфокусировалось, и Вера смогла различить два лица, одно из которых принадлежало её брату, а другое было незнакомым.


***

Четыре белые стены, постоянное освещение, которое вообще не выключалось, издающее разные мерные звуки медицинское оборудование, кровать и стул, едва заметные очертания двери, никакого намёка на иллюминатор или окно, постоянный запах лекарств в воздухе.

Сколько уже Вера находилась здесь? Был ли это космос или какая-то база на какой-то планете, в какой части Галактики было это место? Ищут ли Скай, верят ли в то, что она жива? Вера потеряла счёт времени. В таких условиях, если у тебя отсутствует хронометр, разуму не за что зацепиться, чтобы хоть как-то чувствовать изменение такой важной для всех обитателей Галактики переменной величины, как время.
Тело уже так остро не болело, лишь где-то на едва ощутимой физической грани периодически тревожила тупая боль. Даже новая, теперь полностью механическая левая рука не беспокоила ум. Ведь по-настоящему болело только сердце. В голове вертелся прощальный разговор с братом, добавляя хаоса эмоциям и чувствам.

- Вероника, почему ты не хочешь помочь мне убить Вейдера? Ответь, почему? – спросил он у девушки тогда, уже не в первый раз. - Я знаю, что у тебя есть доступ, тебе доверяют, ты много знаешь. Ты должна помочь мне, твоему брату!

Глаза Виктора были пустыми, холодными и колючими. Вера спрашивала себя, неужели этот странный человек действительно являлся её кровным родственником?

- Это исключено, - устало убеждала его Шми. - Я никогда не сделаю того, о чём ты просишь.

Мужчину явно снова разозлил её ответ. Он промолчал, хмуря густые, аккуратные брови.

- Чем тебя не устраивает Империя, Виктор, скажи? – тихо поинтересовалась Скай.

Брат нахмурился, лицо его ощутимо побледнело, и от всего его облика повеяло чем-то ледяным и мрачным.

- Я не борюсь с Империей, мне на неё наплевать, - сухо сказал он. - Мне вообще наплевать на государственный строй. Я когда-то уже принёс себя в жертву Республике, Вера, взял на себя самую грязную работу, убивал, ломал и крушил, убеждённый, что я защищаю свет. Какой-то там немыслимый, аморфный свет. Это же безумие. Разве нет? Убивать ради того, чтобы кто-то кому-то помог удержать власть или заполучить её, трактуя резню как сохранение мира и порядка в Галактике. Всё ведь и всегда сводится к этому, понимаешь? А на исполнителей кто смотрит? Кому они вообще нужны? Власть это не интересует.

- Виктор?! Неужели всё, что ты хочешь – это месть? – ахнула Шми.

- Из-за таких, как этот твой Вейдер и мерзкий Император, а так же из-за других ненавистных политиканов меня послали убивать! - Виктор стиснул зубы. В его глазах мелькнул пугающий блик, а голос зазвучал глухо. - Меня, зелёного, ничего не понимающего мальчишку с идеалистической кашей в голове буквально заставили воевать. Чтобы они могли властвовать, простая смена шила на мыло. И я убивал. А когда убиваешь, Вероника, рождается злоба. Злоба приносит ещё больше убийств. Теперь я не могу выбраться из этого порочного круга даже ради твоей жизни, сестра. Расскажи мне всё, что ты знаешь, и я отпущу тебя. Слышишь?

Вера, кусая губы, отрицательно покачала головой.

- Вот как?! - неожиданно вспыхнул он. В его голосе появились угрожающие нотки. - Ты не хочешь? Ты гнилая и глупая, и слепая, Вера, такая же гнилая, как эта Галактика и те, кто теперь заправляют в ней! Я думал, ты согласишься, но нет, - губы Виктора перекосила кривая усмешка. - Теперь я отдам тебя своему нанимателю, как он того и хотел. Пусть достаёт из тебя информацию своими методами, я же умываю руки!

- Почему, брат? – Вера действительно была шокирована словами человека, стоящего рядом с её кроватью. - Ты же был джедаем, ты же…, - её голос умолк, она поняла, что если будет говорить дальше, то просто потеряет контроль над собой и разрыдается.

- Нет, моя дорогая Вероника, - горько ухмыльнулся мужчина, - я уже давно не джедай, я впал во тьму много раньше твоего обожаемого начальничка, только поэтому до сих пор жив. А братом я тебе вообще никогда не был. Я наёмник и делаю то, за что хорошо платят.

- Но наш отец, - голос сипел и плохо слушался Скай. - Он же,… он же отдал жизнь за тебя!

Брови Виктора поднялись и опустились. Вере показалось, что его полуулыбка теперь стала больше похожа на оскал хищника.

- Хм… разве я просил его об этом? – издевательски поинтересовался экс-джедай. И сухо рассмеялся.

Глаза брата и сестры встретились. Смех Виктора резко прервался, лицо приобрело нечитаемое выражение.

- Прощай, Шми Вероника Скай, - холодно буркнул он. И вышел прочь.


***
Молодой мужчина, стоящий перед ней был очень красив: стройный, подтянутый, с рельефной фигурой, облачённой в строгий, неброский, но явно дорогой костюм, густая копна тёмных, отливающих в рыжину волос и взгляд глубоких, выразительных карих глаз из-за низко нависающей чёлки, в меру пухлые коралловые губы на фоне бледной, но удивительно гладкой, как у женщины, кожи.

Он выглядел явно моложе своих лет, лишь блестящие непонятными эмоциями глаза ярко говорили о том, что он уже достаточно давно переступил порог юности. Мужчина наклонился над Верой, от него повеяло дорогими ароматами. Он рассматривал лицо девушки долго и безмолвно, внимательно и досконально – так, как ювелир изучает принесённую кем-то на продажу драгоценность. Наконец, его губы тронула елейная улыбка, он изящно наклонил голову слегка в сторону и, прищурившись, хмыкнул. Потом брови его дёрнулись вверх, а улыбка стала шире и опаснее, глаза чуть прищурились, а затем снова широко распахнулись, и он рассмеялся бархатным, но немного мрачноватым смехом, и сказал, слегка растягивая слова:

- Шми Вероника Скай, значит. Ммм… Говорят, что в этой очаровательной головке есть кое-что полезное для меня.

Вера молчала, с ледяным спокойствием наблюдая разнообразный набор эмоций, сменяющих друг друга на лице мужчины. Незнакомец взглянул девушке прямо в глаза, в его зрачках плясали кусачие огоньки.

- Я раздумываю над тем, велика ли ценность твоей жизни, сладкая. Что ты сама думаешь об этом? – приторно-ласково поинтересовался мужчина и по-нексовски прищурил свои красивые глаза. Вере показалось, что он вот-вот сейчас хищнически облизнётся, но он лишь широко и немного надменно улыбнулся и наклонил голову к другому плечу.- Молчишь? Почему такое спокойствие в твоих глазах, полное безразличие к жизни? Какая странная у меня пленница и забавная.

Незнакомец перестал улыбаться, хотя его глаза так и не стали серьёзными, а остались игриво-заносчивыми с лёгким налётом хитрости. Он присел рядом и взял Веру за руку двумя своими руками. Его ухоженные и холёные руки были тёплыми, с тонкими длинными пальцами, на некоторых из которых были надеты дорогие перстни и кольца.

- Искренне надеюсь, что ты ответишь на все мои вопросы без постороннего вмешательства. Мне очень хочется оставить красоту твоего лица такой же совершенной, а твой ум ясным, - мужчина усилил эффект от своих слов многозначительным кивком.
Вера снова никак не отреагировала, просто смотрела на незнакомца.

- Девочка моя, - продолжил мужчина, тряхнув гривой своих роскошных волос, - разве ты всё ещё не знаешь, что окружающие тебя люди очень слабы? Братья продают сестёр, кто-то кого-то убивает, предаёт. Невинность нынче не в моде, всюду ханджи и сластолюбцы. Хотя, в этой Галактике и раньше было так. Что же поменялось? Республиканцы так долго обсуждали свои идеалы, что начали забывать о них. И тогда родилась Империя, в которой все окончательно наплевали на те самые идеалы ради себя, ради денег и ради удовольствия, и стали чудовищами. Теперь все в этой Галактике живут ради этих трёх, перечисленных мною вещей, не правда ли? Твой брат предупреждал, что ты предана Империи и своему хозяину, что не глупа. Две чаши весов, малышка: на одной преданность, на другой здравомыслие. Ради чего тебе молчать? Скажи мне, готова ли ты рассказать мне о сильных мира сего, если я спрошу?

Вера разлепила бледные губы, лишь для того, чтобы произнести два слова:

- Зачем вам?

Незнакомец снова улыбнулся.

- Я торгую информацией, детка. Это мой бизнес, благодаря которому моя организация и я всё ещё на плаву. И мне не важно, кто заказчик: Империя, повстанцы, наёмники, преступники или смертники. Я просто делаю свою работу хорошо. И мне хорошо за неё платят.

Вера прикрыла глаза, чтобы не видеть выражение его лица.

- Я не стану говорить, - твёрдо сказала она.

- Что же, это твой выбор, - последовал ответ. Прозвучал он таким тоном. от которого сердце в груди тревожно сжалось, несмотря на всю внутреннюю решимость.


***

Туман. Боль. Тьма. Три состояния в разных последовательностях сменяющих друг друга. Расплывчатые силуэты дроидов. Кровавый привкус во рту. Противный запах медицинских препаратов. Она уже не могла кричать, когда внезапно её зрение приобрело неожиданную чёткость. Лицо хозяина её мучителей склонилось над ней, его пальцы ласково пробежались по вериным густым волосам.

- Здравствуй, малышка, - с наигранным сочувствием сказал он. - Вынужден тебя огорчить. Мне стало известно, что информация в твоей голове безнадёжно устарела, и ценности более не представляет, - он широко улыбнулся. - Так что, мне бы следовало выкинуть твоё тщедушное тельце в космос. Но я не стану пока этого делать. Хочешь узнать, почему?

Вера из последних сил подняла голову, глядя торговцу информацией прямо в слегка расширенные зрачки, обрамлённые золотисто-карими, очень красивыми радужками. Мужчина взял Скай за подбородок, аккуратно провёл пальцем по линии её губ и затем сказал с лёгким налётом угрожающей насмешливости в голосе:

- Я никогда не видел в людских глазах столько равнодушия к смерти, как у тебя, поэтому я вылечу тебя и сделаю своей. Ты мне интересна. Твоя хрупкая сила покорила меня, но ты слишком непокорна и строптива, поэтому я буду обращаться с тобой, как со своей зверушкой, как с рабыней и самой нижайшей из прислуги. Люблю, знаешь ли, ломать чужую гордость, - он коротко засмеялся. - Ради своего удовольствия я сделаю с тобой не только это. Я хочу пробудить в этих печальных глазах жажду жизни, жажду свободы, достойную твоего прежнего хозяина и нынешнего.


***

Ей часто в последнее время снился сон: обгорелые трупы и грязь, припорошённые кажущимися слишком белыми на окружающей черноте хлопьями только выпавшего снега, знаменующего начало долгой, холодной и жестокой зимы на этой неизвестной планете, где Вера жила теперь, и размашистая поступь знакомой и такой дорогой для девушки массивной фигуры в развивающемся за плечами плаще.

Скай не знала, сколько времени прошло. Сначала она выживала, спасаясь только мыслями о том, кого так сильно полюбила. Но после её жизнь сильно изменилась. Сначала Вера не знала, почему. Зауважал ли её Хозяин за выдержку, ум и терпение, о которых неустанно твердил, или сделал это по другой причине, но однажды он перестал мучить свою рабыню, стал бережнее относиться к ней, а в один из дней показал голо-видео и фото, и много чего рассказал.

Теперь, наконец, Вера узнала, кем же является этот тип, который заставлял её называть себя хозяином, и к которому она испытывала теперь смешанные чувства. Это не была ненависть или злость, скорее жалость и презрение. Внешне очень привлекательный – внутренне торговец информацией был жалок, пропитан злостью и глубоко несчастен.

Он был полной противоположностью Вейдера по Вериному убеждению: тот напротив был ужасным внешне, но внутри Лорда ощущалось что-то тёплое и настоящее, отвергаемое им самим, но бесспорно существующее в нём. Теперь девушке были известны события, имена, лица, и даже то, что вообще никто, наверное, не знал в этой Галактике, кроме избранных, и даже подозревать не мог. Откуда у торговца информацией была копия имперского архива, оставалось только домысливать. Кроме того, здесь присутствовала информация, которой, Вера была уверена, не обладал даже Император. Но теперь это всё, в том числе и сама Скай, как девушка в глубине души надеялась, являлось весомой приманкой для Вейдера.

Хозяин - Ян Лаго надеялся, что нашёл способ отомстить за женщину, которую когда-то любил, много лет назад потерял и не смог вернуть. Падме Амидала. Она была первой любовью Лаго, почему-то столь ценной для него. Возможно, что Ян был просто сумасшедшим, если спустя столько лет не мог простить Вейдеру смерть той женщины и мнил в своём сердце какие-то чувства. Смерть той, которая принадлежала другому, любила другого, родила детей, находящихся теперь неизвестно где, другому человеку, тем не менее сильно потрясла Яна. Вера так же была по-своему потрясена, когда узнала правду. Девушка много думала и размышляла. Но на самом деле, её волновал совсем не Лаго и его потерянная любовь, или глупое желание мести, а Вейдер и его прошлое, теперь известное ей в мельчайших деталях.

Вера пришла к выводу, что её собственные чувства, несмотря на известные события, не изменились, а лишь окрепли, наполняя всё существо девушки призрачной надеждой на счастье, но и тоской, и щемящей безысходностью. Скай знала, что умершая Падме всё ещё живёт в израненном сердце её любимого. Это была такая же суровая и горькая реальность, как и ужасные шрамы на теле Лорда. Падме Амидала заплатила жизнью за право навсегда остаться там, в этом прежде жарком а теперь болеющем сердце. Вера спрашивала себя, как же ей с этим быть, как принять это? Она на самом деле не знала.

- Падме Амидала, - шептала себе Скай, оставаясь одна. - Я так к ней ревную. А если я умру, Вейдер,...меня ты тоже навсегда сохранишь в своём сердце?
Ты похоронил себя под чувством вины. Источник твоей жизни уже давно - горе и ненависть. Смогу ли я это изменить? Значу ли я хоть что-то для тебя?

***
Ян сегодня был вызывающе саркастичен в переговорах с очередными "гостями", привезшими какую-то информацию, и явно очень нервничал. Вера отметила про себя его необычное состояние, как хороший знак. Отпустив "гостей", Лаго обнял девушку сзади и развернул к себе, но его глаза как всегда наткнулись на наполненный призрением и жалостью взгляд его пленницы. Он фыркнул и насильно поцеловал Веру. Скай не сопротивлялась внешне, но её глаза заставили Лаго уже не в первый раз чуть отпрянуть и нервно передёрнуть плечами. Это был его обычный, еле заметный, но говорящий многое жест.

- Ты принадлежишь мне, ты помнишь? – спросил он с широкой чувственной улыбкой.

- Лишь моё тело, как вам известно, - буднично и, как обычно, без эмоций отозвалась Вера, - мои мысли и моё сердце не с вами.

Лаго всё ещё улыбался, но от улыбки его повеяло угрозой.

- Всё ещё ждёшь его? – поинтересовался он, приподнимая верино лицо за подбородок и заставляя девушку смотреть ему прямо в глаза.

Скай хмыкнула, обозначив улыбку, и чуть шире распахнула глаза, обрамлённые длинными ресницами.

- Ведь если он придёт, то я убью тебя. И ты всё равно ждёшь его? – Ян провёл большим пальцем по губам девушки. Взгляд Веры поледенел.

- Иногда смерть кажется избавлением от мук, - сказала она голосом, который заставил Яна побледнеть, опустить руку, прищурить глаза и слегка сжать зубы. - Жизнь без Вейдера для меня - ужасное страдание. Пусть я не знаю, важна ли я для него или нет... Но я хочу, я очень хочу, чтобы так было.

Лаго перестал улыбаться, его лицо неожиданно перекосилось от ненависти. Прежде внешне невозмутимый, опасно-слащавый, он, наконец, решился показать свои истинный чувства. Вера наблюдала за ним, задавая себе вопрос, почему так происходило сегодня, чем эти изменения были вызваны.

- Он отбирал человеческие жизни, - сухо сказал Ян, сверкая глазами, - человеческое счастье. Как ты можешь ждать это чудовище? Он обрекал и обрекает оставшихся в живых на вечные муки, на океан отчаяния. Его прегрешениям нет числа. А он до сих пор преспокойно живёт себе и строит свою Империю!

Вера промолчала, наблюдая.

Ян неожиданно взорвался, что было так непохоже на него.

- Почему? Почему этот монстр до сих пор жив? Почему ты до сих пор ждёшь его? Он не заслужил ни счастья, ни права быть любимым!

Скай охватило возмущение.

- Вейдер любил Падме Амидалу, - с вызовом сказала она, сжав руки в кулаки. - Поэтому и страдает до сих пор. И всю свою жизнь несёт бремя вины. И никто не относится к нему беспощаднее его самого! Но он продолжал жить, потому что он должен был доделать то, что начал, достроить Империю, о которой мечтал, страну, избавить Галактику от войн! И ваша любимая простила своего мужа перед смертью, когда рожала ему детей, я видела, как она сказала, что в нём есть добро! И я могу её понять, ведь мы с ней любим одного и того же мужчину. Вам же не понять... За годы, что он искал искупления своих собственных грехов, он спас во много раз больше жизней, чем забрал. Лишь ответ на вопрос: в чём искупление он не нашёл до сих пор... И…

Вера замолчала, ощутив, что задыхается от переполняющих её чувств. Лицо Лаго было бледным и прежде бархатные глаза пылали нескончаемой яростью. По своим внутренним ощущениям, Скай поняла, что сегодняшний день будет другим. Сегодня всё изменится. Сегодня она увидит того, кого уже давно не видела.

- Искупление ищет, говоришь, - процедил сквозь сжатые зубы Ян и ядовито улыбнулся. - Вот сейчас он его и найдёт!

[Атри]

Очень рада снова видеть продолжение:)
Самое сильное впечатление - слова Императора. Действительно слова очень умного человека-это обычно предполагается, но не всегда получается:)
Неожиданный поворот событий с пленом Веры. Я обычно предвзято отношусь к таким вот вещам-плен и последствия, но здесь и читалось легко и на мой взгляд хорошо вписалось, и нет ощущения "бульварного романа". И все мысли и чувства персонажей для меня живые и настоящие. Я им верю.
Спасибо. Надеюсь, продолжение не заставит себя долго ждать:)