Где-то между невозможным и желанным Рейтинг Опции

[Raktena Julhade]

Где-то между невозможным и желанным

1.

Небольшая, сильно удалённая от центральных систем галактики планета со второсортными заводами по очистке топлива - кого она могла заинтересовать ещё несколько лет назад? Но вот уже прошло четыре месяца с тех пор, как сюда завезли новейшее оборудование, присвоили объекту секретность и военный статус, и началось...

Ускоренный монтаж новых и модернизация старых цехов, реорганизация штата, бесконечные надзиратели, проверяющие, немыслимые раньше горы отчётов - это было далеко не всё, что свалилось на плечи управляющей компании. Многие ходили здесь теперь с вытянутыми от хронического недосыпа лицами, а слово "инспекция" стало ругательным. Но всё это было на самом деле ерундой, если учитывать то, что ожидалось...

А предстоящую проверку ждали. И ждали с содроганием, и боялись. Боялись до инфаркта, до помешательства, потому что возглавлять её должен был очень необычный проверяющий. Пугающие слухи бежали впереди второго человека в Империи. Здесь для всех Вейдер олицетворял страх. Нет, скорее, он был этим самым страхом для всех знакомых и малознакомых Веры Скай, дочки директора комплекса этих самых злополучных заводов.
Сама Вера же скорее испытывала волнение за отца и, как не странно, любопытство. Она по привычке слушала, впитывала информацию, настроения окружающих и делала свои собственные выводы. Ведь дочка директора была странноватой особой: молчаливой, замкнутой, а если и говорила что-то, то чаще своему папочке на ухо, нежели вслух.

Отца же своего Вера сопровождала практически везде, буквально являясь его тенью, вторым личным секретарём. А если директор Норман Скай всё же просил свою дочь оставить его ненадолго одного, то Вера практически растворялась в коридорах административного здания. Она могла уйти куда-то, потом внезапно вернуться, при этом двигаясь очень бесшумно и мягко. Она могла бесцеремонно, но тихо войти в любой кабинет посреди разговора, да так, что её не сразу замечали, могла стоять за колонной, вслушиваясь в чей-либо конфиденциальный или очень личный разговор. И Норман Скай всё позволял своей дочери. Впрочем, все сотрудники давно к этому привыкли и перестали возмущаться. А Вера слушала. Слушала она с повышенным вниманием и теперь, когда обстановка на заводах поменялась, впитывала новую информацию.

Сейчас буквально все сплетничали только о предстоящей инспекции и очень осторожно о человеке, что будет возглавлять её. Говорили, что у Вейдера не было вечных привязанностей, что в опалу мог попасть любой. Поговаривали, что даже высшие чины были для него расходным материалом. Вроде как на Империю работали вахтовым методом. Призванная на службу команда получала всё: звания, ордена, почести, а подчас серьёзное богатство. Когда задача исполнялась, команду уничтожали и набирали следующую. Живых не оставалось. Люди погибали за малейшую провинность. Так говорили. Но было ли это правдой? Никто этого не знал. Знали точно, что люди замолкали и бледнели, и непроизвольно вытягивались в струночку, стоило Вейдеру появиться. Об этом странном ставленнике Императора вообще говорили только шёпотом, если говорили, поскольку некоторые о нём даже думать боялись. И лишь единицы могли поднять глаза на него без опасения тут же упасть замертво с переломанной шеей.

Но это была не вся информация. Вере сегодня повезло, она подслушала разговор отца и странного человека в серой форме без знаков отличия. Их разговор был откровенным. Точнее, слишком откровенным. Хорошо "подогретый" спиртным до открытия убийственных секретов человек без знаков различия плакался отцу в жилетку. А отец лишь кивал головой и подливал неизвестному новую порцию расслабляющего мозги пойла. А Вера слушала, оставаясь невидимой для обоих.

Человек рассказывал, что новых людей Вейдер подбирал всегда сам. Ему требовались рьяные и верные. Те, кто поумнее, догадывались, что их ждет. Старались особым рвением заслужить индульгенцию. Но прежние заслуги не спасали. Вейдер регулярно избавлялся от тех, кто, по его мнению, терял хватку. Мёртвыми порой оказывались даже высшие руководители госбезопасности. Человек в форме мрачно-философски заметил, что у имперцев часто есть только два пути — или выдвижение, или быстрая смерть. Реже - арест, допрос и второй пункт. Но бывало и так, что некоторых прямо с мест службы приходилось передавать врачам-психиатрам.

И настроение Вейдера никогда не улучшалось. Он был или нейтральным, или в гневе. Никто и никогда не видел его лица. Никто не знал, кто скрывается под чёрной маской. Никто не знал, был ли на самом деле Вейдер человеком. Но он был воином, и всегда был готов к войне и внутренней, и внешней, и решал любые вопросы быстро и эффективно, усеивая окружающее пространство трупами недовольных, непокорных, проштрафившихся. И, как результат, был окружен людьми, рвущимися доказать свою преданность и эффективность.

Отец на самом деле поил имперца, как поняла Вера, чтобы выведать причину, по которой столь важная и зловещая шишка будет инспектировать работу его предприятий лично. Но пьяный никак не раскалывался и в конечном итоге уснул.

Вера, поняв, что сегодня она больше ничего интересного не услышит, с лёгкой кошачьей проворностью покинула административную часть здания управляющей компании и юркнула в свои любимые катакомбы, находящиеся под фундаментом постройки, чтобы обдумать услышанное. Девушка любила побродить здесь, в этих тёмных коридорах, в которых никто не бывал, просто не зная об их существовании. Знали о катакомбах только отец и Вера. Пользуясь лишь слабым лучом крошечного фонарика, который всегда был при ней уютно устроившийся на коротком шнурке на шее, девушка бродила в прохладном мраке в безмолвных размышлениях, наслаждаясь спокойной гулкой тишиной.

Сообщение отредактировал Raktena Julhade -

[Raktena Julhade]

-13-

Лаго запер Веру в уже знакомом ей помещении без окон.

Четыре однотонные стены, искусственное, неизменно-яркое освещение и два сиротливо ютящихся у одной из стен стула - вот и всё. Отменная звукоизоляция лишала возможности узнать, что творится снаружи. Скай оставалось лишь ждать и надеяться на то, что ей не почудилось, что действительно Вейдер был здесь. Вероника боялась задавать себе вопрос, почему Милорд всё-таки прилетел в это Силой забытое место, внутренне она убедила себя, что это не та мысль, на которой следовало бы сосредотачиваться сейчас. Девушка уже десятки раз промеряла комнату шагами и вдоль, и поперёк, и по диагонали – мысленные расчёты геометрических значений давали пищу уму, но вот беспокойное сердце по-прежнему бешено сотрясало грудь и не желало успокаиваться.

Воображение же упрямо рисовало битву, что, возможно, происходила сейчас снаружи. Вера села на стул и прикрыла глаза, изо всех сил стараясь хоть немного успокоиться и расслабиться. Но всё внутреннее её существо тот час же наполнилось ужасающими картинками.

Куски развороченных строений и коммуникаций искрошенных, изъеденных военными ударами; что могло здесь гореть, уже выгорело и истощённо дымилось, наполняя воздух низко стелющейся вялой ядовитой гарью.

Земля стала пеплом, глина вперемежку с песком не способная гореть спеклась покорёженными бесформенными кусками вокруг бесконечных рытвин и воронок, образовавшихся от взрывов. Лишь в некоторых местах возникали вдруг рваные ошмётки пламени и ползли, извиваясь, куда-то, потом снова бесследно исчезали, исторгая в низкие серые чахоточные небеса очередной клубок дыма, то и дело заливающего всё вокруг сплошной непроницаемой мутью. Из этой мути выплыл огромный темный силуэт, который потом преобразовался в до боли знакомую фигуру.

Вера вздрогнула, открыла глаза и потрясла головой, отгоняя назойливые образы. В этот момент дверное полотно отъехало в сторону, обнажая пространство безликого коридора, и в комнату буквально впрыгнул Ян. Он резко схватил Веру за запястье и рывком притянул к себе. От неожиданности Вероника не успела среагировать – плечо больно кольнула игла, по венам побежало что-то леденящее, воздух стал едким, мир вокруг покачнулся.


***
Яд струился по её телу, лишая сил, делая сознание мутным. По спине катился холодный пот, руки дрожали, ног она вовсе не чувствовала, и с каждым вдохом концентрация яда в организме ощутимо увеличивалась, неотвратимо приближая порог, за которым могла быть только смерть. Зрение меркло, Вера боялась. Но вовсе даже и не смерть пугала её, нет. Сейчас сердце девушки волновалось только о Вейдере, о том, что Милорд пришёл сюда, несмотря на то, что всё окружающее и явно, и неявно указывало на ловушку. Мозг соображал туго, и Вера искренне не понимала, почему Вейдер просто не придушил этого мерзавца Лаго, почему просто не забрал, то, что хотел. Он ведь всегда делал это, не взирая на обстоятельства? Что мешало ему? Что заставило Милорда снять шлем здесь, в этом помещении? Неужели Вейдер тоже дышал отравой вместе с ней и сумасшедшим Яном? Важными должны быть копии имперских архивов и информация самого Лаго и его приспешников. Но неужели именно она - Вероника всё-таки стала главной приманкой? Ерунда! Нет! Но мысль о том, что это могло быть правдой и ужасала, и даровала надежду одновременно.

Словно сквозь вату в ушах Вере слышались голоса. Девушка не понимала, сон это или явь. Надрывно звучащий в такой несвойственной Лаго манере голос не давал да конца нырнуть в состояние сна:

- Ты, грязный убийца! Имперский прихвостень! Однажды став убийцей, ты думал, что отобранные жизни так легко сойдут тебе с рук? Искупить смерть можно только смертью! Мёртвым не под силу покарать тебя, зато за них потрудятся живые! Ты должен умереть за то, что растоптал счастье Падме, за другие погубленные и разбитые тобой чужие жизни! За всю боль и скорбь этой галактики ты должен умереть теперь и пожалеть о том, что не умер тогда, в лаве Мустафара! Яд умертвит нас троих через десять минут!

Болезненно впечатавшийся в память Веры тихий голос, не усиленный вокодером, твёрдо, но с нотками усталого сарказма отвечал ему:

- Я не страшусь смерти, глупец, но я не волен распоряжаться своей жизнью. Я должен был выжить тогда и буду жить и теперь, потому что моя жизнь нужна для поддержания мира и процветания в этой галактике и не принадлежит мне. Я не имею права отдать её тебе просто так, и твой шантаж ничего не значит для меня. Но жизнями ценных имперских поданных я так же не намерен жертвовать, тем более ради чьей-то бессмысленной мести. Я последний раз предупреждаю, что намерен забрать и архивы, и девушку в целости! Прекрати испытывать моё терпение, оно у меня короткое. У тебя есть пять минут, чтобы сдаться.

Ян рассмеялся очень нервно. В конце его смех больше напоминал плачь. На миг Вера почему-то представила себе его красивое лицо, перекошенное гримасой ненависти, и ей захотелось тяжело вздохнуть. Но грудь не слушалась: на ней будто бы лежали тяжёлые камни.

Голос Лаго прозвучал сорванно-сипло, но с нажимом, гневно и презренно:

- Ты же бессердечная машина, но говоришь такие пафосные речи! Тебе есть дело до других? До мира? До галактики? До этой девочки, которая ждала тебя здесь эти долгие месяцы? Не смеши меня! Тебе нет дела до всего этого! Архивы, информация? Да! Власть? Да! Вот, что тебя интересует!

Ответ был лаконичным и холодно-сдержанным.

- Четыре минуты.

Вера, несмотря на своё состояние, чувствовала, как пространство вокруг становиться плотным, давящим, угнетающим.

Ян же смеялся вновь и вновь.

- Ты же знаешь, какой яд я использовал. Верно? – Лаго сделал паузу, видимо для того, чтобы оказать психологическое давление на противника.

Неужели он был настолько наивным? Он что, не знал, с кем связывается? Вере стало на долю секунды даже жаль его. Сонливое состояние и холод в теле не давали до конца прочувствовать возникшие эмоции, но Вероника продолжала вслушиваться в окружающие звуки, силясь не уйти сознанием глубже в обволакивающее небытие, собрав всю силу воли, что была у неё. В центре груди начало сильно болеть, становилось ещё сложнее дышать. Неимоверно выросло чувство нереальности происходящего.

- Я много раз имел дело с джедаями, тебе не уйти! И Скай умрёт здесь вместе с тобой. – продолжал Ян, цедя слова тяжёлыми гирями сквозь зубы. - Я знал, что важнее для тебя, и хорошо подготовился. Мне ведь нет дела до всеобщего счастья, какого-то там выдуманного мира, о котором ты говоришь тут! Счастье для Падме! Вот оно действительно было важным! Но ты! Ты растоптал его! И украл вместе с её жизнью! Во мне же навеки тогда остались лишь только горе и вспыхнувшая от этого горя ненависть! Поэтому ты должен умереть здесь!

Вейдер отвечал просто ледяным тоном, от которого тошнота родилась где-то внизу живота и поползла вверх по телу Веры, заставляя каждую клеточку сотрясаться от болезненных судорог:

- Раз эта ненависть вызвана мною, раз тебе осталось лишь горе, я теперь должен сказать тебе, что мне жаль? Неужели ты ожидаешь услышать подобное от бессердечной машины? У тебя две минуты!

- Наплевать, сейчас она умрёт и мы вместе с ней! - Лаго снова надрывно рассмеялся.

- Тебе осталось смеяться одну минуту, - сухо отрезал Милорд.

- Но ведь действительно смешно, что даже моя победа не будет означать прощение твоих грехов.

- Верно. Умру я, умрёт Шми Скай, разве твои гнев и скорбь от этого исчезнут? Нет! Как не исчезнут и мои. Просто у тебя пропадёт причина, чтобы жить. Смерть лишь прекратит мои мучения, так что, может быть, твоя месть - лишь то, что в большей степени нужно мне, а не тебе? - голос Лорда неожиданно наполнился спокойной скорбью.

А следующая фраза прозвучала очень тихо, практически на пределе слышимости, но Вера уловила её и от сказанного девушке захотелось разрыдаться:

- Но вот если бы моя смерть могла сделать Шми счастливой, может быть мне действительно стоило бы умереть? Стало бы это искуплением для меня? И возможно ли искупить вообще все те смерти, что на моих руках?

А в следующую секунду пространство взвыло, закрутилось, заревело, словно голодный ранкор. Сознание Веры потухло, унося девушку в угольно- бесконечную пустоту.



***

Вейдер нёс на руках хрупкое девичье тельце, по кажущимся бесконечными коридорам подземной части резиденции Лаго. Мысленно он поносил всех и вся бесчисленными ругательствами на всех языках, которые знал. А несчастные из местного персонала, что попадались ситху на пути, падали без сознания, даже не успев различить силуэт приближающейся фигуры в чёрных доспехах. Успеть! Только бы успеть! Медицинская капсула на корабле гарантированно выведет яд. Но хватит ли времени, чтобы до неё добраться?

Зубы скрежетали помимо воли, всё внутри было напряжено до предела. Бледное лицо Скай, её синие губы, с каждым мгновением темнеющие круги под глазами и тонкая струйка крови, медленно стекающая по уголку её рта. Лорд изо всех сил старался не смотреть в лицо Шми, потому что только от одного взгляда на девушку сердце сжимало тисками, а страх, переходящий в отчаяние и гнев сотрясал тело и выливался в Силу, заставляя воздух вокруг звенеть, словно натянутая струна.

Растрёпанные длинные тёмные волосы, влажные от пота, прилипли к доспеху и к коже её лица, контрастно отражая болезненность черт. Смерть была ближе с каждой секундой, приближалась неотвратимой цунами паники и возможной боли, сокрушающей все внутренние заслоны, выстраиваемые Вейдером годами.

Только бы успеть!


***
Когда-то Лорд ненавидел медицинские отсеки до свербяще-кислого вкуса во рту. Бесконечные лекарства, бесконечные операции, бесконечная боль, зуд в мучительно-долго заживающих швах, холод и внимательное безразличие обслуживающих дроидов, их программой предусмотренные истошно-вежливые фразы, время, которое тянулось и тянулось, пока Вейдера наконец выпускали в мир, который он тогда ещё больше ненавидел, чем всю эту нескончаемую медицинскую возню. Мучительные годы шли, делая его равнодушным. Смирение и безысходность, ниточки натянутого терпения. Боль – это часть мира, в зеркало которого он бесконечно плевал, рассматривая свое пугающее изображение – пародию на человека. Он почти убедил себя в том, что он машина без эмоций и лишних чувств. Но вот теперь появилась она - Шми Вероника Скай. Протёрла ли она зеркало его мира? Что она такое сделала, что он теперь стал сомневаться в том, что внушал себе столько лет?


Вейдер сидел без движения уже долгое время, спиной к операционному столу, где над Верой колдовал его личный меддроид. Взгляд Лорда был неподвижно направлен в пол, кулаки сжаты. Все эти неожиданные эмоции, наполняющие его, они были такими яркими и заставляли почувствовать себя снова живым, настоящим? Он не мог их игнорировать, не мог контролировать и не знал, что с ними делать.

- Лорд Вейдер, сэр, пациентка спит, её жизнь вне опасности. Расчётное время пробуждения – примерно через четверть часа. Подробный отчёт о повреждениях внутренних органов ядом, устранении повреждений и периоде полного восстановления на терминале вашей медицинской капсулы. Протез руки успешно заменён на указанную вами модель, результаты тестирования приложены к отчёту. Могу я быть свободен, сэр?

- Что? - переспросил Милорд, вздрогнув.

Дроид собрался было повторить сказанное, но Вейдер остановил его движением руки. Тот послушно откланялся и вышел вон.

Милорд подошёл к спящей Шми. Измученная,болезненно-худая. Хотелось защитить её, а ещё так хотелось вздохнуть, глядя на неё. Лорд усмехнулся своему порыву: старый аппарат искусственного дыхания не позволял такой роскоши, как тяжёлые, трагичные вздохи, но вот новый, дублирующий, спроектированный этой бесспорно талантливой девочкой, давал такую возможность. Вейдер снял шлем. Обновлённая дыхательная система автоматически подключилась, делая дыхание бесшумным, похожим на обычное человеческое. Лорд присел рядом с Верой.

- С тобой я всё больше становлюсь обычным человеком, - сказал он задумчиво вслух, разглядывая её бледное лицо.

Неожиданно бледны губы девушки шевельнулись:

- Вас это беспокоит? – голос Скай прозвучал еле слышно, слабо, непривычно хрипло.
Её глаза широко распахнулись, во взгляде промелькнуло что-то такое, чего там никогда не было раньше.

Встретившись с ней глазами, Вейдер испытал огромное желание одеть шлем и быстро уйти отсюда. Он было собрался последовать своему порыву, но почувствовал, как маленькая женская рука крепко ухватила его за запястье.

- Сэр, я…я искренне благодарна Вам за спасение.

Кажется, Шми хотела сказать что-то другое, но в последний момент передумала.

- Ты…ты не должна больше никогда пропадать вот так.

Кажется, и Вейдеру надо было сказать что-то другое, но те слова каким-то непостижимым образом вырвались сами. В немой досаде и смущении от сказанного, Лорд отвернулся, глядя куда-то в сторону.

Взгляд Шми потеплел, бескровные губы растянулись в ласковой улыбке.

- Я не буду, если вы пообещаете мне, что постараетесь вспомнить, как улыбаться и радоваться жизни.

Он саркастически фыркнул, его губы замысловато изогнулись в унылой гримасе, а странные глаза наполнились чем-то холодным, мрачным, тяжёлым.

- Мне уже давно не свойственно радоваться, улыбаться и чувствовать что-либо подобное. Во мне живёт безжалостный ситх-убийца, и этого не изменить, он часть меня.

Скай отрицательно покачала головой.

- Внутри ты другой, - тихо, но уверенно сказала она, неожиданно переходя на ты и глядя Вейдеру прямо в глаза. - Ты разве сам не ощущаешь этого?

- Другой? – почему-то переспросил он, удивляясь самому себе и откровенной теплоте её взгляда, от которой просто хотелось спрятать голову у девушки на груди и разрыдаться.

Вейдер снова отвёл глаза, в очередной бесполезной попытке взять под контроль тот фонтан эмоций, что бушевал где-то в сердце и никак не хотел исчезать.

Шми же кивнула, продолжая немного по-матерински ласково улыбаться Милорду.

- И какой же я там внутри для тебя? – пробормотал он едва слышно.

- Очень тёплый. И это настоящий ты. Я знаю это точно, я чувствую это.

- Чувствуешь? – он с издёвкой хмыкнул. - От твоих красивых слов, Шми, меня тошнит. Я в своё время слушал подобные бредни слишком часто: про доброту, про душевность, про всякое-разное светлое и прекрасное. Ты лишь надоедаешь мне этим! В моём мире нет места теплу, – глаза Вейдера на миг стали огненно-властными, но потом потемнели и подёрнулись какой-то болезненной пеленой. - Я просто строю Империю и это моя задача, и мне не важно, какой ценой я выполняю эту задачу, ценой скольких жизней. У меня нет времени на всякое ненужное тепло. Зеркало моего мира тёмное, оно потемнело и лопнуло уже давно.

Усталость ли промелькнула в его зрачках, а может это были смирение и безысходность?

- Неужели ты лишь ненавистью к себе живёшь? Ведь так жить очень больно, так холодно, так страшно и…

Вера замолчала, на секунду испугавшись, что Вейдер, услышав такое, не станет с ней больше говорить, а развернётся и уйдёт. Но он лишь покачал головой.

- С ненавистью проще жить, Скай, так я решил для себя когда-то, - сказал он и сделал паузу, после которой голос его стал совсем глухим, - потому что вернуть прошлое невозможно…

Вера взяла его затянутую в перчатку руку двумя своими худыми ручками и так улыбнулась ему, что сердце Лорда защемило, а в глазах защипало. Он скрипнул зубами, силясь глубоко вздохнуть.

- Если ты не можешь вернуться в прошлое и изменить его, может ты можешь принять настоящее? Ты как будто боишься потерять тепло, которое всё ещё есть в твоём сердце и поэтому прячешься за маской отстранения и безразличия, и равнодушия. И лжёшь самому себе. Пообещай мне, что...

- Я не даю обещаний! Теперь никогда и никому! – обиженно рыкнул он вырывая руку и отворачиваясь. - Холод-тепло, равно как смерть или жизнь - они теперь ничего не значат для меня! Я отбираю жизни, когда мне это нужно и хожу по трупам, если это нужно моей Империи! Тепло во мне? Очень прошу тебя, перестань говорить глупости, или я за себя не отвечаю!

Она, собрав все свои силы, приподнялась на кровати и обняла Вейдера сзади, прижавшись к нему всем телом, касаясь тёплыми губами его затылка, а потом его уха.

Он весь сжался и задрожал, но не стал вырываться.

Они какое-то время сидели так в безмолвии.

Потом он слегка повёл плечами, попытавшись освободиться от её объятий.

- Подожди, пожалуйста, - прошептала Скай. – Можно…можно мы ещё немножко побудем так? Прошу тебя.

Он замер, безмолвно подчиняясь, прикрыв глаза.

- Милорд, - сказала Вера. - Пока я была… там, откуда ты забрал меня, я прочитала в одной из книг, что настоящему убийце не нужна причина для убийства. Воину же привычно отнимать жизни, именно поэтому именно воин умеет ценить их по-настоящему и сожалеет о напрасно отнятых. Разве для тебя это не так?

Он промолчал. Скай продолжила:

- А ещё, мой отец когда-то говорил мне, что когда человеку нужно принять важное решение или разглядеть правду, нужно смотреть сердцем. Только оно покажет действительность без искажений, тогда ум всё примет и начнёт доверять, доверять другим.

Он снова промолчал. Она чуть крепче обняла его.

- Почему ты молчишь? Почему? Каковы твои настоящие чувства? Посмотри сердцем, загляни в себя! Ты уже так давно не делал этого. Хочешь ли ты этой своей ненависти? Или ты хочешь чего-то иного?

Он резко выдохнул и неожиданно для Веры насмешливо-сухо рассмеялся, расцепил её руки и, развернувшись к ней корпусом, заглянул ей в глаза. Тонкая линия его губ была растянута подобием кривой насмешливой улыбки, в странно-посветлевших глазах что-то мелькало двумя едва различимыми огоньками.

- Шми, я не могу уже остановиться, не могу сбежать из мира, что сам построил. Это слишком для меня. Хватит, Шми!

Он встал и взял в руки шлем, собираясь уйти.

- Зачем тебе бежать? – воскликнула Скай. - Куда и от кого? От самого себя не убежишь. У меня было много времени подумать, пока я была так далеко от тебя. Знаешь, почему в этом мире иногда наступает темнота? Она нужна людям, чтобы взрослеть, чтобы осознавать себя до глубины, чтобы мы могли взглянуть в лицо свои страхам и всё изменить. Слышишь?

- Не думаю, что смогу измениться, - он сделал шаг к дверям.

- Ты сможешь, Вейдер, - почти что крикнула она. – У тебя теперь есть то, ради чего жить! У тебя есть сын!

- Что? – он развернулся к девушке так стремительно, что плащ за его плечами крыльями взметнулся вверх и хлопнул, осев к полу резким движением, обдавая Веру мощным потоком воздуха.

- Архивы. Запись ХКТСН - 7103765 567-381-56734УКХ. Твоя жена родила двоих детей: мальчика и девочку. В архивах Лаго есть информация о мальчике, про девочку всё стёрто, но, уверена, что и её можно найти! Слышишь?