Смутное время Рейтинг Опции

[Annanaz]

Я все-таки решила взяться за продолжение "Тени нестабильности") Повествование будет разбросано по разным годам ДДГ - от 3 ДБЯ до... а это уже зависит от того, на сколько у меня хватит энтузиазма) Лица - практически те же, что и в первой части + новые ОС; вероятно появление Вейдера, Императора и первых лиц Альянса на уровне "мимо проходили". Скорее сборник рассказов и зарисовок, чем целостное произведение.

Надеюсь, все получится)

Ну, часть первой главы на пробу)

"Бешеный ворнскр"

3 ДБЯ. Сектор Кэтол, орбита Рутана.

Видавший виды транспортник никоим образом не напоминал грозные пиратские корабли из голофильмов. Покрытый ржавчиной, испещренный царапинами и вмятинами, пестрящий косо приваренными заплатами, он производил жалкое впечатление. Положение не спасала даже крупнокалиберная лазерная турель, не предусмотренная изначальной конструкцией: грозное оружие смотрелось на этой груде космического мусора инородным телом. Собственно, им оно и являлось, принося больше вреда, чем пользы: на каждый залп требовалось такое количество энергии, что сбоил надрывающийся двигатель. Последствия таких сбоев варьировались от мигающего освещения до частичного отказа систем жизнеобеспечения.

Фактически, благодаря этому "наиценнейшему" и безумно дорогому приобретению "Бешеный ворнскр" стал безобиднее котенка. А его экипаж вот уже почти месяц как сидел на мели, лишенный возможности заниматься привычными и приносящими неплохой доход грабежами.

Сейчас "Ворнскр" на досветовой скорости тащился мимо Рутана, благоразумно сторонясь известных маршрутов патрулирования. Дело это оказалось более трудным, чем обычно бывает в подобной глуши: из-за недавнего мятежа имперцы проявляли здесь прямо-таки нездоровую активность и бдительность.

Ронар, старший помощник капитана, фривольно развалился в кресле второго пилота, потягивая из бутылки поддельный гизерский эль. В перерывах между глотками он рассуждал о высоком. То есть о бабах, проклятой турели (ставшей для экипажа постоянной темой обсуждений) и ценах на рабов. Так как он имел привычку перескакивать с одной темы на другую, уследить за нитью его рассуждений было не так-то просто.

Синекожий тви'лекк-пилот и не пытался - лишь изредка поддакивал невпопад. Треп старпома слился для него в монотонный и почти убаюкивающий гул.

- Ну, значит, хватаю я эту стерву за...

Негромкий писк, новой ноткой вклинившийся в "фоновый шум", чуть не заставил пилота подскочить.

- Ага. Ногу с радара убери, - резким тоном потребовал тви'лекк.

- Чего это вдруг? - возмутился Ронар и закинул на несчастную панель и вторую ногу.

Пилот скрипнул зубами:

- Мы засекли что-то. Или ты успел залиться выпивкой по самые уши и теперь сигнала не слышишь?

Ронар с недовольным бурчанием опустил ноги на пол. Расслабленно-благодушное выражение не сошло с его лица, однако взгляд разительно изменился: стал цепким и живым, мигом сбросив поволоку. Пират был не настолько пьян, как ему самому хотелось бы - в космосе он не позволял себе подобной роскоши.

- Чего там, Зэлл? Вроде что-то мелкое, да?

Тви'лекк вгляделся в экран радара. Бегло просмотрел показания приборов. Довольно осклабился, обнажив острые зубы:

- Спасательная капсула. Сигнала бедствия не подает, но вся электроника в норме - она и фонит. Возможно, там даже кто-то живой есть...

- Ну, тогда это джек-пот! За молодого и здорового раба-гуманоида на Нар-Шаддаа порядка сотни тысяч дают. А уж за бабу, да если еще и красивую... - мечтательно протянул Ронар, только что не облизнувшись от предвкушения. - Короче, наводи луч захвата. Я доложу командиру, пусть отмашку даст.

И пират размашистым шагом направился к кают-компании. Перед его глазами уже стоял кейс с маняще поблескивающими под крышкой кредитными чипами.

* * *

Спасательная капсула на деле оказалась кабиной пилота, отделившейся от основной части корабля - видимо, из-за аварии или полученных во время боя критических повреждений. Зэлл успел припомнить весь свой богатый запас хаттского ненормативного, пока втаскивал на борт эту штуку: трюм у транспортника был достаточно вместителен, чтобы перевезти парочку СИД-истребителей, а вот луч захвата подкачал - отключался, терял фокусировку и всячески демонстрировал свою неспособность управиться с чем-то тяжелее дроида-лазутчика.

Результат тяжких трудов тви'лекка собрал вокруг себя всю немногочисленную команду. Двое пиратов с интересом рассматривали добычу, оживленно перешептываясь. Невысокий коренастый механик вовсю колдовал над кабиной, примериваясь "как бы получше вскрыть эту консервную банку". Капитан - здоровенный забрак, возвышавшийся над остальными как минимум на голову, - с сумрачным видом наблюдал за процессом.

- Если там дохляк, Ронар, я урежу твою долю от следующего дела вполовину. Мы сожгли хаттову прорву топлива, пока доставали этот мусор.

Ронар лишь фыркнул в ответ:

- Переживу как-нибудь... когда увижу бабки, от которых ты собрался отнимать половину.

Прошипел он это желчно, но тихо, склонившись к уху командира. Гверр, вспыльчивый и тяжелый на руку, наедине еще мог спустить издевку, но вздумай кто оспорить его авторитет при всей команде - и выбитых зубов и пары-тройки переломов наглецу не избежать. А один такой и вовсе отправился в открытый космос с проломленным черепом. Отсутствие выдающихся лидерских качеств капитан с лихвой компенсировал увесистыми кулаками и умением ими орудовать.

Глаза Гверра гневно блеснули, однако вступать в перепалку с первым помощником он не стал. Не по такому поводу и не при стольких свидетелях.

Гул плазменного резака неожиданно стих, и герметичные створки кабины распахнулись с душераздирающим лязгом. Механик шагнул в сторону и приглашающе взмахнул сжатым в руке инструментом:

- Готово, кэп.

Ронар подался было вперед, но Гверр грубо оттолкнул его с дороги. Смерив старпома недобрым взглядом, он первым пролез в кабину - пригнув голову, чтобы не стесать корону мелких рожек о низкий проем.

Не прошло и минуты, как капитан вновь показался в трюме: довольный, как хатт, скормивший ранкорам злейшего врага:

- Так сколько, говоришь, за рабов на Нар-Шаддаа дают? А, Ронар?

- Что-то около сотни - это смотря какой раб, и как торговаться. Значит, там все-таки не мертвяк?

Настроение Гверра, резко поднявшееся до заоблачных высот, не испортила даже откровенная насмешка в голосе помощника:

- Он в анабиозе, но вроде жив. Зэлл, Кайяр - вытаскивайте это мясо из банки! За такого громилу мы и все триста сторгуем.

Он торжествующе осклабился в ответ на одобрительные возгласы команды. Похоже, авторитет капитана, изрядно пошатнувшийся в последнее время, здорово поднялся всего за несколько минут.

Пусть даже заслуги Гверра в том не было никакой.

"Как обычно", - желчно отметил про себя Ронар и с досадой отбросил не в первый раз уже мелькнувшие мыслишки о мятеже.

Конечно, он смекалистее Гверра. Но это не значит, что он сможет убить капитана - не говоря уже о том, чтобы удержать команду в подчинении.

Иногда крепкие кулаки куда важнее ума.

* * *

Пробуждение было резким и внезапным, словно кто-то включил свет в непроглядной темноте. Только что он не осознавал себя - и вот ощущения нахлынули на него мощным потоком, грозящим свести на нет слабые попытки разума осмыслить происходящее.

Воздух резал легкие, будто был наполнен раскаленной пылью. Раздражающе-яркий свет бил в глаза даже сквозь плотно смеженные веки. Затекшее тело ныло; невыносимо хотелось пошевелиться, чтобы избавиться от тупой боли и восстановить кровообращение - он почти чувствовал, как натужно ползет кровь по разбухшим венам.

Но он оставался неподвижен. Рядом кто-то был: голоса раздавались прямо над его головой - всего два, но он кожей чувствовал, что в помещении находятся как минимум четверо. Он ощущал на себе их взгляды, улавливал смутные движения воздуха... и рефлекторно затаил дыхание. Расслабил напрягшиеся было мышцы.

Не выдавать своего присутствия врагу. Напасть внезапно и убить быстро.

"Какого врага? Напасть на кого?"

Малейшее умственное усилие потянуло за собой целую лавину воспоминаний эмоций. Путаных, стихийных, вспышками проносящимися в голове. Заставляющих сдерживать вопль отчаяния за крепко стиснутыми зубами.

Война против Империи. Одно поражение сокрушительнее другого. Все, чем он дорожил, пеплом рассыпается в руках. Смерть за смертью. Потеря за потерей. Мертвое тело отца на руках - такое легкое и такое неподъемное одновременно. Его возлюбленная, оказавшаяся врагом. Любимая и искренне любящая женщина, одной рукой оберегающая, а второй - вонзающая нож в спину. В ту же ночь - отдан его последний приказ. Слова горчат на губах, а злой смех сотрясает плечи. Родная планета сдана врагу, народ - обращен в рабство волей своего же вождя и освободителя. А он сам - сжимает в напряженных ладонях штурвал корабля, держа курс на имперскую орбитальную станцию в своей последней, самоубийственной атаке. Мольбы любимой отдаются в груди глухой болью, но он лишь увеличивает скорость.

Скоро все закончится для них обоих.

Очевидно, не закончилось. Неужели он попал в руки Империи? Выжил лишь затем, чтобы быть казненным в назидание всем, кто посмеет и впредь поднять голову?

- ...рудники на Нал-Хатте? Командир, да ты глянь на него! Это ж готовый кадр для бойцовских ям Нар-Шаддаа! Там каждый раб за три сотни минимум идет! А если он еще и обученный...

Предыдущая реплика прошла мимо его внимания, но этих слов с лихвой хватило, чтобы понять, с кем он имеет дело. Обыкновенное отребье, отрывшее спасательную капсулу в космическом мусоре. Что ж, это все упрощало.

Он приоткрыл глаза - совсем немного, стараясь не выдать своего пробуждения. Оценил ситуацию. Прямо над ним возвышались двое: здоровенный широкоплечий забрак и непримечательный, среднего телосложения человек. Оба вооружены бластерными пистолетами. Поблизости кто-то переминался с ноги на ногу; с другой стороны, на самой грани слышимости, угадывалось чье-то дыхание.

Расклад не в его пользу. Со всеми ему не справиться. Но просто так сдаться на милость какой-то швали... против этого вопиял и глас рассудка, и собственная гордость.

Значит, придется действовать изобретательнее.

Мозг работал быстро и четко. План сформировался почти мгновенно - рискованный, на грани фола, но все же осуществимый.

В бытность свою лидером сопротивления Сельвин Вельн не раз решался на подобные безумства - и в итоге выходил победителем. Оставалось только надеяться, что анабиоз не лишил его тело силы и скорости.

Сообщение отредактировал Annanaz -

[Annanaz]

Шоу

3 ДБЯ. Атзерри, Внутреннее Кольцо.

– ... Все мы помним посулы императора, вознесенного на трон кровавой войной и голосами тысяч продажных сенаторов. Как уверенно он вещал с трибуны о мире и процветании, которые ждут его Первую Галактическую Империю! И вся галактика внимала ему, ибо чего больше жаждет измученный войной народ, чем мира, спокойствия и благоденствия?

Девица сделала паузу, украдкой переводя дыхание и обводя заинтересованно притихший зал пылающим взором. Она была хороша, эта девочка: звучный, поставленный голос, четкая речь и пламенная уверенность – в себе и своих словах. Достоинство и пыл, до прискорбного редко сочетающиеся качества. Да еще и внешность удивительно удачная: яркая, необычная и безусловно привлекательная.

Глаза Йохана Хейла одобрительно сверкнули. Возможно, заседания кружка "Освобождение" ему стоило посещать почаще, пусть даже зубы всякий раз сводило от однотипных речей, которые толкали новички (бытовал в кружке такой ритуал: под бурные аплодисменты выталкивать новых членов к трибуне, чтобы те перед всем обществом представились и в красках поведали, почему так хотят освобождения от имперского гнета). Изредка, но попадались здесь те, кто был способен на большее, чем стать пушечным мясом или простым агитатором. Скажем, эта девочка... точнее, скорее уж молодая женщина – навскидку была ей около тридцати. Насчет ума и способностей, конечно, вопрос открытый, но харизма у нее пробивная: с такой можно хоть новости сельхозкомбината вслух зачитывать, и вокруг все равно соберется толпа, жадно хватающая каждое слово.

– Но что мы видим по истечении шестнадцати лет? Разве мы получили то, за что так дорого заплатили – заплатили своей свободой? Безопасность? Ха! Как хоть кто-нибудь может чувствовать себя в безопасности, когда имперские силовики творят все, что им вздумается, ни перед кем не отчитываясь? Благоденствие? Все, что дала нам Империя – гигантские налоги, оседающие в карманах администрации и военщины! Почему мы должны кормить палачей и бюрократов-паразитов – костяк Империи, этой монструозной государственной машины?!

Зал взорвался ревом и криками: гневными – в адрес Империи, и одобрительными, обращенными к выступающей. Здешняя публика к таким речам была привычна, но ведь главное не в том, что оратор говорит, а как... и если текст Йохан мог упрекнуть в не первой свежести приемов, то к подаче материала придраться невозможно: шутка ли, сам едва не начал драть глотку вместе с горячим и идеалистичным до одури молодняком! Этой женщине хотелось верить, хотелось повторять за ней каждый банальный лозунг... на нее хотелось смотреть, что немаловажно!

Образцовая революционерка, девушка с агитки. Мученица, если потребуется. Сколько применений такой можно найти при грамотном обучении...

Девица продолжала вещать что-то о том, как это необходимо – бороться с диктатурой и откровенным грабежом Центра. Периодически она делала красноречивые паузы, чтобы публика прониклась важностью того или иного постулата. Постулаты оригинальностью не блистали, но публика проникалась: поддерживала ораторшу одобрительными возгласами, восхищенными шепотками или глубокомысленным молчанием, когда требовалось. Йохан не вслушивался: набирал на комлинке сообщение для куратора "Освобождения".

Через пару часов у него должно быть полное досье на эту Эриш Лив. Такой бриллиант нельзя бросать без присмотра.

"Бриллиант" завершила свою речь очередным пламенным призывом – банальным, как и все, что она говорила, но выкрикнутым с такой страстью и фанатичной верой, что остаться равнодушным было решительно невозможно. Зал рукоплескал, люди вскакивали с мест, как после хорошего представления. Эриш скромно улыбалась, прижимая изящную ручку к груди и очаровательно порозовев.

Йохан несколько раз ударил ладонью о ладонь – сдержанно, но с одобрительной полуулыбкой на лице.

Хорошая девочка. Определенно, он может выкроить немного времени, чтобы ею заняться.

Странно, но именно в этот момент у Йохана возникло ощущение, будто улыбка идеалистичной красотки адресована ему и никому больше, а ее огромные глаза смотрят лишь в облюбованный им дальний угол зала.

Об этом он позабыл, едва девушка упорхнула на свое место. Но весь остаток вечера его не оставляло другое чувство, куда менее приятное. Ощущение постоянного взгляда в спину. Цепкого, недружественного. Такого, что невольно задаешься вопросом: а не мельтешит ли на затылке лазерный прицел?
Видимо, паранойя. В последнее время ее, увы, стало чертовски трудно отличить от интуиции.

* * *

"Освобождение" было далеко не единственным кружком, откуда атзеррийские повстанцы набирали кадры, но одним из самых старых и крупных. Именно его основание приписывали полулегендарному Соколу, и именно для его заседаний он порой выкраивал время: согласно данным местной резидентуры, периодически лидер восстания приходил сюда, чтобы присмотреться к новичкам и взять под крыло пару-тройку молодых и перспективных революционеров... особенное предпочтение отдавая революционеркам, пылким и привлекательным.

Правда, данные эти базировались исключительно на слухах: и внешность, и настоящее имя Сокола скрывались за завесой тайны. Подполье на Атзерри вообще действовало весьма профессионально и толк в конспирации знало: каждая группа держала связь с руководством только через своих лидеров, а лидеры, в свою очередь – через кураторов. Всевозможные подпольные общества вроде "Освобождения" служили кузницами кадров и очагами распространения революционной пропаганды, однако их члены, за исключением пары-тройки наблюдателей и руководителя, в структуру повстанческой организации включены не были.

В сопротивление на Атзерри было внедрено множество агентов, но все они "крутились" на уровне какой-либо отдельной группировки – лишь один имел выход на куратора. Именно поэтому теперь, когда обстановка на планете приблизилась к точке кипения, в Центре решили проверить сомнительные слухи: другие, более правильные способы попросту не приносили результатов.

Возможно, с рискованным решением не прогадали. Чье-то внимание Исанн определенно привлекла.

Сделав вид, что поправляет шарфик, разведчица украдкой взглянула на мужчину, занявшего кресло в углу зала. Уже само место, которое он себе выбрал, было примечательно: на небольшом отдалении от всех остальных, дающее хороший обзор всего помещения. Воодушевления толпы этот человек явно не разделял: большую часть заседания с его лица не сходило скучающее выражение, будто происходящее его изрядно утомляло. На ораторов он смотрел внимательно, изучающе, изредка кивая с сухим одобрением или кривясь, словно от зубной боли. Только выступление Исанн заставило его немного оживиться, но и это был интерес не восхищенного слушателя, а режиссера, подбирающего актрису на важную роль.

Вербовщик? Вполне возможно. Сокол собственной персоной? Удача на грани фантастики, если это так. Исанн на подобные подарки судьбы рассчитывать не привыкла.

Собрание продлилось еще пару часов. Пожалуй, столько пафосных речей Исанн не слышала со дня поступления в Академию, а по приукрашиванию своей деятельности местные старожилы дали бы фору Сенату. Их послушать, так Империя уже чуть ли не в руинах лежит, и достаточно одного хорошего пинка, чтобы развалить ее окончательно.

От нескончаемого галдежа у Исанн немилосердно разболелась голова, но несмотря на это, девушка была твердо намерена еще некоторое время потолкаться в рядах активистов: собрать слухов, завязать пару знакомств и раз-другой ненавязчиво попасться на глаза типу, которого решила до поры считать вербовщиком.
Кто-то мягко тронул ее за плечо. Разведчица обернулась, отбрасывая упавшие на глаза волосы – выкрашенные в золотистый, как у последней предполагаемой любовницы Сокола.

– Эриш Лив, правильно я помню?

Прямо перед ней стоял, растягивая тонкие губы в приветливой улыбке, искомый вербовщик. Мужчина лет сорока пяти, с точеными чертами лица и холодными серыми глазами, от которых тонкой паутинкой разбегались ранние морщины. Вблизи стал заметен шрам, наискось рассекающий его бровь и узкую, с небольшой горбинкой, переносицу.

– Все верно, – Исанн светски улыбнулась, взмахнув густо подкрашенными ресницами. – Чем могу помочь?

– Всего лишь хотел отдать вам должное, мадемуазель. Превосходная речь. У вас определенно талант доносить свои мысли до публики.

– Благодарю, – смущенно улыбнувшись, девушка на мгновение отвела глаза, будто была неимоверно польщена похвалой. – Если честно, мне казалось, что я выгляжу глупо. Я просто говорила то, что хотела сказать, вот и все. Даже не готовилась толком.

Мужчина покровительственно потрепал ее по плечу.

– Возможно, именно поэтому получилось так хорошо. Искренность делает слова убедительными, а не какие-то ухищрения, – сказал он с широкой улыбкой. –
Кстати, я не представился: Йохан Хейл, к вашим услугам.

– Рада знакомству.

Йохан несильно сжал ее ладонь обеими руками и слегка встряхнул.

– А как рад я, Эриш... здесь множество достойных молодых людей, но, к сожалению, отнюдь не во всех горит тот же огонь, что и в вас. Могу я попросить вас пройти со мной на третий этаж? Есть пара вопросов, которые удобнее было бы обсудить с глазу на глаз.

– Конечно, – Исанн изобразила немного обескураженный и неуверенный вид, будто приглашение и напористость нового знакомого ее слегка пугали. – А какие вопросы вы имеете в виду? – добавила она, якобы запоздало спохватившись, когда Йохан уже подхватил ее под руку.

– Это мы увидим после небольшого разговора. Не беспокойтесь, я в любом случае не причиню вам вреда.

И он повлек Исанн сквозь толпу. Разведчица подметила, что ее спутник ни с кем не обмолвился и словом, и никто не подал виду, что вообще узнал его. Только охранник, стоявший перед лестницей, кивнул им и без лишних слов посторонился, давая пройти.

Не свой в кружке восторженных идеалистов, но узнаваемый теми, кто этих шааков пасет. Лишнее подтверждение тому, что заметила Исанн достаточно значимая персона. Хорошо, скорее всего. Но всегда остается вероятность, что за закрытой дверью ждет удар по голове или бластер, приставленный к виску.

Собрание проходило на втором этаже достаточно приличной с виду кантины, совмещенной гостиницей. Третий этаж как раз был отведен под комнаты: сразу за лестницей начинался коридор, по обе стороны которого располагалось по три двери. Вполне ожидаемо, что Йохану потребовалась самая дальняя. На пороге Исанн замялась, изображая наивную скромницу, до которой только что дошло, о каких таких вещах может разговаривать мужчина наедине с хорошенькой девушкой. Йохан не подталкивал ее, глядя на спутницу снисходительно, чуть ли не с умилением. Наконец она "решилась": глубоко вздохнула и, гордо тряхнув копной белокурых волос – мол, будь что будет, – вошла в номер. Настороженная, готовая в любой момент пригнуться и метнуться в сторону, уходя от удара.

Дверь захлопнулась за ее спиной, заглушая шум голосов внизу. Йохан вновь приобнял девушку за плечи – покровительственным, собственническим жестом.

– Присаживайтесь, Эриш, – он мягко подтолкнул ее к кожаному дивану. – Нам нужно многое обсудить.

Исанн скромно пристроилась на краешек. Взволнованно вцепилась в сумочку, всем своим видом показывая и любопытство, и настороженность. Заметив лестницу, видневшуюся из окна, с трудом сдержала усмешку: вот уж точно, больше всего истинному революционеру необходим путь к быстрому и отважному отступлению. Справедливости ради сказать, к истинным разведчикам это тоже относилось.

– Вы нервничаете, – заметил Йохан. – Возможно, вино поможет вам немного расслабиться.

– Думаю, не стоит.

Он уже гремел бутылками в баре. Вытащив одну, наполнил два хрустальных бокала так, чтобы распахнутые дверцы скрывали и бокалы, и его руки.

– Никто не заставляет вас пить много, Эриш. Но я не хочу, чтобы этот разговор проходил в атмосфере страха и недоверия: вы слишком взволнованы, и можете неправильно воспринять некоторые из моих вопросов.

Присев рядом, Йохан так пристально посмотрел ей в глаза, что Исанн даже забеспокоилась: не закончилось ли действие капель, изменяющих пигментацию радужки. По идее, их должно хватать на сорок восемь часов, но кто знает...

– Не упрямьтесь, – мягко, словно обращаясь к неразумному ребенку, попросил Йохан. – Пара глотков еще никому не вредила.

Не слушая возражений, он сунул бокал Исанн в руки. Первым же отпил из своего и благожелательно улыбнулся:

– Видите? Не отравлено.

Исанн издала робкий смешок девицы, которой невероятно льстит внимание такого импозантного мужчины, но она слишком стеснительна, чтобы сказать об этом напрямую. Замечание, что яд легко можно подлить или подсыпать всего в один из бокалов, она придержала при себе. Если что, заранее вколотый препарат, нейтрализующий большинство расхожих ядов и известных разновидностей сыворотки правды, позволит ей преподнести собеседнику неприятный сюрприз.

Девушка осторожно пригубила вина. По телу тут же пробежал озноб, в череп словно вонзились сотни ледяных иголочек. Неприятное ощущение длилось около секунды, прекратившись так же внезапно, как и возникло.

"Вот значит как".

– Как вам вино, Эриш?

"Изумительную сыворотку правды ты туда подмешал. Забористую".

– Великолепно. Благодарю вас, – она беззаботно улыбнулась. Говорила, слегка повысив голос, будто раскрепощенная подмешанной в вино психотропикой. – Но вы, кажется, хотели о чем-то серьезно поговорить, а не угощать меня вином, не так ли?

– Почему бы не совместить одно с другим? Но вы правы. Скажите, мне Эриш... – Йохан склонил голову набок, разглядывая Исанн, как если бы она была интересным экспонатом в музее. – Вы с таким пылом говорили о необходимости восстания. Что вас сподвигло на подобные речи?

– Возможно, это показывает меня не с лучшей стороны, но... страх. Я некоторое время жила на Корусканте и видела, как там бесчинствуют полиция и спецслужбы. Не лично, но мне ГолоСети хватило... а они еще этим гордятся, представляете? Выставляют все так, будто народ должен радоваться, что его так защищают! И еще эти зачистки... людей упрятывают в тюрьмы, а некоторых и казнят за участие в антиимперских выступлениях, и никого не волнуют права личности! Террористическая деятельность – очень удобное клеймо. Поставил, и расправляйся с недовольными и оппозицией, как хочешь. А потом меня угораздило явиться на демонстрацию – ее разогнали дубинками и водометами, у меня с того случая пара переломов осталась. А последней каплей стал Рутан... людей там попросту расстреливали без суда и следствия, разве не ужасно?!

Исанн судорожно вздохнула и отпила из бокала, залпом осушив едва ли не половину. Подняла на собеседника взгляд, горящий праведным гневом.

– Вот так я окончательно решила, что с Империей мне не по пути. Не хочу вечно молчать в страхе, что за лишнее слово меня куда-нибудь упрячут. Или расстреляют за то, что я из простого человеческого милосердия помогла раненному повстанцу.

– И вы решились на борьбу? Прекрасно осознавая, какому риску подвергаете себя и своих близких?

– Этих "близких" я в последний раз видела лет восемь назад. У меня не самые лучшие отношения с родней. Так что хатта с два меня Империя чем запугает: для себя я твердо решила, что лучше буду рисковать жизнью, чем трястись за свою шкуру, благодаря Палпатина за очередной прожитый день. Противно.

Она знала, что выглядит хорошо: уверенный голос, в глазах – фанатичный блеск, щеки горят румянцем. И знала, что это нравится Йохану: и как повстанцу, и как мужчине. Это читалось в его взгляде, в котором профессиональный интерес странно смешивался с желанием, слышалось в его чуть учащенном дыхании, просматривалось в одобрительной полуулыбке.

– Как я уже и говорил: талант, – довольно констатировал он, почесывая щетину на подбородке. – В вас пропадает превосходный оратор, Эриш... или не пропадает? Что вы скажете на то, чтобы и в самом деле присоединиться к повстанческому движению? В "Освобождение" вас привел достойный доверия человек, ваша биография вполне соответствует этому короткому рассказу... не вижу причин держать вас на расстоянии.

Исанн сдавленно охнула, прижав ладони к лицу. Посмотрела на Йохана так, словно в первый раз его увидела.

– Вы... вы не шутите? – восторженно прошептала она, будто ребенок, которому пообещали исполнение самого заветного желания и сладкий пряник в придачу. –
Я же ничего не умею, разве что говорю иногда красиво, да и то....

– Научим, – Йохан ласково улыбнулся, касаясь ее лица грубыми, мозолистыми пальцами. – Всем необходимым навыкам и даже больше. Не каждому ведь сражаться с оружием в руках, Эриш... ты со своим хорошеньким личиком и пылкими речами можешь стать так полезна, что и сотня бойцов с тобой не сравнится.

Это было просто. Это было, черт возьми, слишком просто, чтобы быть правдой! Но, похоже, Йохан говорил вполне искренне и серьезно.

Происходящее казалось тем невероятнее, что на левой руке мужчины, под задравшимся рукавом рубашки, виднелась восхитительного качества татуировка с хищной птицей, расправившей крылья. Единственная доподлинно известная примета Сокола.

Похоже, ей сказочно повезло. Или же это все – великолепно разыгранный обман? Такую вероятность тоже нельзя сбрасывать со счетов. В любом случае, отказываться нет никакого резона.

– Так ты согласна?

– Разумеется! – восторженно воскликнула Исанн, глядя на Йохана с таким обожанием, словно культистка – на божество, сошедшее на землю. – А... что я должна делать? С кем связываться, кому подчиняться?

– С тем, с кем скажу я, – властно отрезал Йохан. Заметив, как девушка дернулась от его резкого голоса, тут же смягчился. – Не бойся, я все тебе объясню. Чуть позже.

Его ладонь легла на ее обнаженное колено. Чуть сжав, скользнула выше, к бедру. Исанн и не подумала ему мешать: томно выдохнула и откинулась назад, позволяя мятежнику делать с собой все, что тот пожелает.

Пусть. Очень скоро он дорого заплатит за каждое прикосновение своих грязных лап. А за ночи будет платить все сопротивление – своей кровью и в троекратном размере.

Не каждому дано затащить в постель лучшую оперативницу Разведки и дочь Арманда Айсарда. Так чего удивляться, что цены для "счастливчиков" так высоки?

"Никуда ты теперь от меня не денешься, птица щипаная".

Сообщение отредактировал Annanaz -