Смутное время Рейтинг Опции

[Annanaz]

Я все-таки решила взяться за продолжение "Тени нестабильности") Повествование будет разбросано по разным годам ДДГ - от 3 ДБЯ до... а это уже зависит от того, на сколько у меня хватит энтузиазма) Лица - практически те же, что и в первой части + новые ОС; вероятно появление Вейдера, Императора и первых лиц Альянса на уровне "мимо проходили". Скорее сборник рассказов и зарисовок, чем целостное произведение.

Надеюсь, все получится)

Ну, часть первой главы на пробу)

"Бешеный ворнскр"

3 ДБЯ. Сектор Кэтол, орбита Рутана.

Видавший виды транспортник никоим образом не напоминал грозные пиратские корабли из голофильмов. Покрытый ржавчиной, испещренный царапинами и вмятинами, пестрящий косо приваренными заплатами, он производил жалкое впечатление. Положение не спасала даже крупнокалиберная лазерная турель, не предусмотренная изначальной конструкцией: грозное оружие смотрелось на этой груде космического мусора инородным телом. Собственно, им оно и являлось, принося больше вреда, чем пользы: на каждый залп требовалось такое количество энергии, что сбоил надрывающийся двигатель. Последствия таких сбоев варьировались от мигающего освещения до частичного отказа систем жизнеобеспечения.

Фактически, благодаря этому "наиценнейшему" и безумно дорогому приобретению "Бешеный ворнскр" стал безобиднее котенка. А его экипаж вот уже почти месяц как сидел на мели, лишенный возможности заниматься привычными и приносящими неплохой доход грабежами.

Сейчас "Ворнскр" на досветовой скорости тащился мимо Рутана, благоразумно сторонясь известных маршрутов патрулирования. Дело это оказалось более трудным, чем обычно бывает в подобной глуши: из-за недавнего мятежа имперцы проявляли здесь прямо-таки нездоровую активность и бдительность.

Ронар, старший помощник капитана, фривольно развалился в кресле второго пилота, потягивая из бутылки поддельный гизерский эль. В перерывах между глотками он рассуждал о высоком. То есть о бабах, проклятой турели (ставшей для экипажа постоянной темой обсуждений) и ценах на рабов. Так как он имел привычку перескакивать с одной темы на другую, уследить за нитью его рассуждений было не так-то просто.

Синекожий тви'лекк-пилот и не пытался - лишь изредка поддакивал невпопад. Треп старпома слился для него в монотонный и почти убаюкивающий гул.

- Ну, значит, хватаю я эту стерву за...

Негромкий писк, новой ноткой вклинившийся в "фоновый шум", чуть не заставил пилота подскочить.

- Ага. Ногу с радара убери, - резким тоном потребовал тви'лекк.

- Чего это вдруг? - возмутился Ронар и закинул на несчастную панель и вторую ногу.

Пилот скрипнул зубами:

- Мы засекли что-то. Или ты успел залиться выпивкой по самые уши и теперь сигнала не слышишь?

Ронар с недовольным бурчанием опустил ноги на пол. Расслабленно-благодушное выражение не сошло с его лица, однако взгляд разительно изменился: стал цепким и живым, мигом сбросив поволоку. Пират был не настолько пьян, как ему самому хотелось бы - в космосе он не позволял себе подобной роскоши.

- Чего там, Зэлл? Вроде что-то мелкое, да?

Тви'лекк вгляделся в экран радара. Бегло просмотрел показания приборов. Довольно осклабился, обнажив острые зубы:

- Спасательная капсула. Сигнала бедствия не подает, но вся электроника в норме - она и фонит. Возможно, там даже кто-то живой есть...

- Ну, тогда это джек-пот! За молодого и здорового раба-гуманоида на Нар-Шаддаа порядка сотни тысяч дают. А уж за бабу, да если еще и красивую... - мечтательно протянул Ронар, только что не облизнувшись от предвкушения. - Короче, наводи луч захвата. Я доложу командиру, пусть отмашку даст.

И пират размашистым шагом направился к кают-компании. Перед его глазами уже стоял кейс с маняще поблескивающими под крышкой кредитными чипами.

* * *

Спасательная капсула на деле оказалась кабиной пилота, отделившейся от основной части корабля - видимо, из-за аварии или полученных во время боя критических повреждений. Зэлл успел припомнить весь свой богатый запас хаттского ненормативного, пока втаскивал на борт эту штуку: трюм у транспортника был достаточно вместителен, чтобы перевезти парочку СИД-истребителей, а вот луч захвата подкачал - отключался, терял фокусировку и всячески демонстрировал свою неспособность управиться с чем-то тяжелее дроида-лазутчика.

Результат тяжких трудов тви'лекка собрал вокруг себя всю немногочисленную команду. Двое пиратов с интересом рассматривали добычу, оживленно перешептываясь. Невысокий коренастый механик вовсю колдовал над кабиной, примериваясь "как бы получше вскрыть эту консервную банку". Капитан - здоровенный забрак, возвышавшийся над остальными как минимум на голову, - с сумрачным видом наблюдал за процессом.

- Если там дохляк, Ронар, я урежу твою долю от следующего дела вполовину. Мы сожгли хаттову прорву топлива, пока доставали этот мусор.

Ронар лишь фыркнул в ответ:

- Переживу как-нибудь... когда увижу бабки, от которых ты собрался отнимать половину.

Прошипел он это желчно, но тихо, склонившись к уху командира. Гверр, вспыльчивый и тяжелый на руку, наедине еще мог спустить издевку, но вздумай кто оспорить его авторитет при всей команде - и выбитых зубов и пары-тройки переломов наглецу не избежать. А один такой и вовсе отправился в открытый космос с проломленным черепом. Отсутствие выдающихся лидерских качеств капитан с лихвой компенсировал увесистыми кулаками и умением ими орудовать.

Глаза Гверра гневно блеснули, однако вступать в перепалку с первым помощником он не стал. Не по такому поводу и не при стольких свидетелях.

Гул плазменного резака неожиданно стих, и герметичные створки кабины распахнулись с душераздирающим лязгом. Механик шагнул в сторону и приглашающе взмахнул сжатым в руке инструментом:

- Готово, кэп.

Ронар подался было вперед, но Гверр грубо оттолкнул его с дороги. Смерив старпома недобрым взглядом, он первым пролез в кабину - пригнув голову, чтобы не стесать корону мелких рожек о низкий проем.

Не прошло и минуты, как капитан вновь показался в трюме: довольный, как хатт, скормивший ранкорам злейшего врага:

- Так сколько, говоришь, за рабов на Нар-Шаддаа дают? А, Ронар?

- Что-то около сотни - это смотря какой раб, и как торговаться. Значит, там все-таки не мертвяк?

Настроение Гверра, резко поднявшееся до заоблачных высот, не испортила даже откровенная насмешка в голосе помощника:

- Он в анабиозе, но вроде жив. Зэлл, Кайяр - вытаскивайте это мясо из банки! За такого громилу мы и все триста сторгуем.

Он торжествующе осклабился в ответ на одобрительные возгласы команды. Похоже, авторитет капитана, изрядно пошатнувшийся в последнее время, здорово поднялся всего за несколько минут.

Пусть даже заслуги Гверра в том не было никакой.

"Как обычно", - желчно отметил про себя Ронар и с досадой отбросил не в первый раз уже мелькнувшие мыслишки о мятеже.

Конечно, он смекалистее Гверра. Но это не значит, что он сможет убить капитана - не говоря уже о том, чтобы удержать команду в подчинении.

Иногда крепкие кулаки куда важнее ума.

* * *

Пробуждение было резким и внезапным, словно кто-то включил свет в непроглядной темноте. Только что он не осознавал себя - и вот ощущения нахлынули на него мощным потоком, грозящим свести на нет слабые попытки разума осмыслить происходящее.

Воздух резал легкие, будто был наполнен раскаленной пылью. Раздражающе-яркий свет бил в глаза даже сквозь плотно смеженные веки. Затекшее тело ныло; невыносимо хотелось пошевелиться, чтобы избавиться от тупой боли и восстановить кровообращение - он почти чувствовал, как натужно ползет кровь по разбухшим венам.

Но он оставался неподвижен. Рядом кто-то был: голоса раздавались прямо над его головой - всего два, но он кожей чувствовал, что в помещении находятся как минимум четверо. Он ощущал на себе их взгляды, улавливал смутные движения воздуха... и рефлекторно затаил дыхание. Расслабил напрягшиеся было мышцы.

Не выдавать своего присутствия врагу. Напасть внезапно и убить быстро.

"Какого врага? Напасть на кого?"

Малейшее умственное усилие потянуло за собой целую лавину воспоминаний эмоций. Путаных, стихийных, вспышками проносящимися в голове. Заставляющих сдерживать вопль отчаяния за крепко стиснутыми зубами.

Война против Империи. Одно поражение сокрушительнее другого. Все, чем он дорожил, пеплом рассыпается в руках. Смерть за смертью. Потеря за потерей. Мертвое тело отца на руках - такое легкое и такое неподъемное одновременно. Его возлюбленная, оказавшаяся врагом. Любимая и искренне любящая женщина, одной рукой оберегающая, а второй - вонзающая нож в спину. В ту же ночь - отдан его последний приказ. Слова горчат на губах, а злой смех сотрясает плечи. Родная планета сдана врагу, народ - обращен в рабство волей своего же вождя и освободителя. А он сам - сжимает в напряженных ладонях штурвал корабля, держа курс на имперскую орбитальную станцию в своей последней, самоубийственной атаке. Мольбы любимой отдаются в груди глухой болью, но он лишь увеличивает скорость.

Скоро все закончится для них обоих.

Очевидно, не закончилось. Неужели он попал в руки Империи? Выжил лишь затем, чтобы быть казненным в назидание всем, кто посмеет и впредь поднять голову?

- ...рудники на Нал-Хатте? Командир, да ты глянь на него! Это ж готовый кадр для бойцовских ям Нар-Шаддаа! Там каждый раб за три сотни минимум идет! А если он еще и обученный...

Предыдущая реплика прошла мимо его внимания, но этих слов с лихвой хватило, чтобы понять, с кем он имеет дело. Обыкновенное отребье, отрывшее спасательную капсулу в космическом мусоре. Что ж, это все упрощало.

Он приоткрыл глаза - совсем немного, стараясь не выдать своего пробуждения. Оценил ситуацию. Прямо над ним возвышались двое: здоровенный широкоплечий забрак и непримечательный, среднего телосложения человек. Оба вооружены бластерными пистолетами. Поблизости кто-то переминался с ноги на ногу; с другой стороны, на самой грани слышимости, угадывалось чье-то дыхание.

Расклад не в его пользу. Со всеми ему не справиться. Но просто так сдаться на милость какой-то швали... против этого вопиял и глас рассудка, и собственная гордость.

Значит, придется действовать изобретательнее.

Мозг работал быстро и четко. План сформировался почти мгновенно - рискованный, на грани фола, но все же осуществимый.

В бытность свою лидером сопротивления Сельвин Вельн не раз решался на подобные безумства - и в итоге выходил победителем. Оставалось только надеяться, что анабиоз не лишил его тело силы и скорости.

Сообщение отредактировал Annanaz -

[Annanaz]

Примерно в то же время. Дромунд-Каас.

Он стоял у окна – на том самом месте, откуда еще мальчишкой привык смотреть на океан, простирающийся до самого горизонта. Как и всегда, его черные, длиной до плеч волосы лежали в возмутительном беспорядке – о стрижке он никогда и слышать не хотел, хоть насильно корнай. Как и всегда, на его губах играла мечтательная полуулыбка, смягчая резкость черт, доставшихся от отца. Как и всегда, рукава его белой рубашки были закатаны до плеч, а ворот расстегнут: молодой принц, видимо, еще не потрудился привести себя в порядок после тренировки с мечом. Глупая привычка – еще одна дань его сумасшедшей любви к атрибутике прошлого.

Он стоял неподвижно, будто глубоко погрузившись в свои мысли, и отсветы далекой грозы играли на его смуглом лице. Полумрак, царивший в комнате, и вспышки молний за окном заставляли свет и тени плясать вокруг юноши, своей игрой то порождая обманчивые движения, то оживляя застывшее, неизменное из года в год лицо.

Он выглядел таким... живым. Будто все эти десять лет были лишь дурным сном. Не было той сумасшедшей экспедиции в глубины системы Дромунд. Не было того рокового дня, когда пропала связь с кораблем Адана. Не было тех мучительно долгих месяцев, по истечении которых умерла Зария – усохшая, сломленная горем, так и не оправившаяся от потери единственного сына. Она до последнего отказывалась признать, что Адан погиб – даже умирая, шептала бескровными губами: "Он вернется, наш мальчик. Он вернется, вот увидишь..."

Последней ее просьбой было передать сыну, что она просит прощения – за то, что не сумела дождаться. Табит же мысленно поклялся себе, что хорошенько надерет этому паршивцу уши, когда сам окажется по ту сторону Силы. Если бы он только слушал, что ему говорят, дурной мальчишка...

Король хрипло закашлялся. Посмотрел на голограмму сына взглядом, в котором укоризны было не меньше, чем застарелого горя. Юнец, чего и следовало ожидать, продолжал любоваться океаном все с той же задорной улыбкой. Дурень малолетний. Табит не понимал, как мог отпустить его. Как позволил улететь, почему не пресек эту дурную инициативу на корню... в смерти Адана он был виноват ничуть не меньше самого мальчика. Табит знал это – как знал и то, что ни малейшей надежды на возвращение принца нет.

И все же он надеялся. Наследник престола по-прежнему значился среди пропавших без вести – но не мертвых. Табиту просто не хватало сил признать это официально. Он убеждал себя, что похоронил сына, но на самом деле стоял над открытым гробом, не решаясь накрыть его крышкой и зажечь огонь в кремационной печи.

Похоже, пришла пора наконец сделать это. Плач старика по погибшему сыну не спасет государство от гражданской войны. А вот живой наследник престола – может.

На миг ему показалось, что Адан обернулся – показалось настолько отчетливо, что Табит невольно вздрогнул. Глупость, конечно. К старости да от излишней сентиментальности чего только не привидится.

В дверь учтиво постучали. Дождавшись разрешения войти, Сельвин переступил порог. Согнулся в поклоне, приложив руку к груди. На сей раз Табит не торопился с разрешением подняться.

– Добрый вечер, Сельвин, – поздоровался он, едва заметно кивнув. – Надеюсь, вы с пользой провели время?

Сельвин улыбнулся, отчего их с Аданом сходство стало просто фантастическим.

– Опыт общения с лордом Новерраном поистине бесценен, Ваше Величество. Он весьма интересный собеседник... если притерпеться к его вздорности и самолюбованию, конечно.

– С Дартом Новерраном, и никак иначе, юноша, – Табит насмешливо фыркнул, вспомнив собственные беседы с несносным ситхом. Леди Кария, хранительница другого голокрона, была куда более приятна, что в беседе, что на вид, но Табит не собирался облегчать своему потенциальному наследнику жизнь даже в таких мелочах. – Разве он не вдолбил это вам в голову?

– Он много нелестного о моей голове говорил. Признаться, я переставал слушать, как только почтенный лорд переходил на повышенные тона.

– Единственно верная тактика. К слову, почему вы не сказали мне о своей одаренности?

На лице пришельца отразилось искреннее непонимание.

– Простите?

– Одаренности, Сельвин. Связи с Силой. Скажите, не знали о ней?

– Не думал, что это важно. Я толком не умею пользоваться своими способностями, а до недавнего времени вообще не подозревал об их существовании. У меня и в мыслях не было скрывать их намеренно, Ваше Величество.

А напрягся-то как. Вроде и бровью не повел, и голос ровный, – а сам подобрался, будто хищник, приготовившийся к прыжку, и взгляд метнулся по сторонам, явно прикидывая угрозы и пути к отступлению.

– Расслабьтесь, юноша, – Табит махнул рукой, сопроводив жест сухим смешком. – Я вам верю. Не устали разговаривать, согнувшись в три погибели?

– Вы еще не сочли нужным позволить мне встать, Ваше Величество. Насколько я успел узнать, этикет Дромунд-Кааса в этом вопросе вольностей не допускает.

– В таком случае встаньте. Меня скоро изглодает зависть к вашей молодой и крепкой спине. И сядьте в кресло рядом с моим, мне надоело разговаривать через всю комнату.

Распрямившись так легко, словно затянувшийся поклон не доставил ему ни малейшего дискомфорта, Сельвин прошел к указанному месту. Если он и обратил внимание на голограмму Адана, то виду не подал. Куда больше его заинтересовал небольшой голопроектор, стоявший на столике между двумя креслами: скользнув быстрым взглядом по приборчику, рутанец вскинул бровь в немом вопросе.

– Вы правы, – Табит постучал пальцем по панели управления, активируя проекцию. – Это имеет самое прямое отношение к нашему разговору.

Над столиком развернулась трехмерная карта Дромунд-Кааса – вернее, обитаемого его континента. Синим светилась материковая часть, сердито-алым полыхала россыпь небольших островов вместе с полуостровом Саринт. Вполне наглядное деление территории на свою и занятую противником.

– Мне все не дает покоя ваше рвение решить за меня мои проблемы. Помните такую свою инициативу, Сельвин?

– Припоминаю такое толкование моих слов, Ваше Величество, – Сельвин насмешливо дернул уголком рта. Всмотрелся в карту с искренним интересом, едва ли носом в нее не ткнувшись. – Ваши мятежники, если я правильно все понимаю?

Он обвел пальцем выделенную алым территорию. Табит утвердительно кивнул:

– Верно понимаете. А теперь смотрите дальше.

Король защелкал клавишами, выводя на экран дополнительные параметры. Теперь Саринт был взят крупным планом – весь испещренный схематичными изображениями военных объектов.

– Саринт, – провозгласил Табит, кривясь, словно само это слово царапало ему глотку. – На этом клочке земли сосредоточена половина оборонной промышленности всего мира, если не больше. Сам город представляет собой настоящую крепость: уж в чем-чем, а в обороне древние толк знали... пока подступишься с моря или воздуха – лишишься половины флота, причем защитникам даже солдат из казарм выгонять не придется. Чудесное наследие прошлого, не правда ли?

Сельвин, вопреки своему обыкновению, на собеседника даже не посмотрел: все его внимание было сконцентрировано на карте. Он задумчиво потирал подборок, беззвучно шевеля губами; его лоб прорезали глубокие – слишком глубокие для довольно юного возраста – морщины.

– Прекрасное – если находится в нужных руках, Ваше Величество. И крайне неприятное в руках противника, – наконец заключил он. – Боюсь, слабо представляю себе местное вооружение, но если навскидку... я бы и соваться туда не стал без лазутчика, способного в нужный момент отключить эти дефлекторы.

Жилистый палец насквозь прошел через три соприкасающихся щита, накрывающих окраины города.

– Если бы удалось прорваться сюда, был бы шанс закрепиться на берегу, далеко за первой линией обороны...

Поймав насмешливый взгляд Табита, Сельвин осекся.

– Кажется, я увлекся. Прошу прощения. Ваше Величество, если у вас имеются планы насчет меня, я выслушаю их со всем возможным вниманием.

– Сразу к делу? Что ж, уважаю такой подход. Неудивительно для старика, у которого осталось очень мало времени, не находите?

Вежливо улыбнувшись, Сельвин коснулся кончиками пальцев шокового ошейника:

– Странное дело, Ваше Величество: эта проклятая штука напоминает о себе именно в те моменты, когда вы изволите шутить.

– Я совершенно серьезен. Как и мой троюродный братец – тот самый, что сидит на этом полуострове. Догадываетесь, почему за три года он так и не решился высадить свои войска на материке?

Табит закашлялся: в горле пересохло так, что каждое слово царапало его наждачной бумагой. Хриплый вдох дался с трудом: на грудь навалилась тяжесть, за последние годы успевшая стать отвратительно знакомой.

И все-таки нелегко говорить о своей скорой кончине. Особенно когда она при каждом удобном случае торопится напомнить о себе.
Сельвин терпеливо ждал, прекрасно понимая, что на этот вопрос от него ответа не требовалось. Или же попросту опасаясь давать его, не желая загонять себя в возможную ловушку.

Умный мальчик. Да только сейчас у Табита и в мыслях не было с ним играть.

– Потому что ему это не нужно, – в глазах старика полыхнул яростный огонь, голос зазвенел сталью – как всегда бывало во время приступов слабости. Эдакая попытка убедить себя и окружающих, что силы еще не собираются покидать это дряхлое тело. – Мне недолго осталось, и Терас хорошо это понимает. Он – представитель королевской династии, моложе меня на пятнадцать лет... и в отличие от меня, у него есть наследники.

Голос предательски надломился. Табит понял, что неотрывно смотрит на голограмму Адана и не может заставить себя отвести глаз... будь проклята его старческая подслеповатость, но ему казалось, что мальчишка стоит теперь, понурив голову и сжав кулаки. Наваждение длилось недолго, но, черт возьми, как же отчетливо он это видел!

– Война с ходячим трупом – бессмысленная трата времени и ресурсов, – Табит говорил глухо, глядя в пустоту. Его жилистые, иссохшие пальцы сжимали подлокотники кресла в бессильной злобе. – Терас просто... подождет, пока ему не преподнесут планету на блюдечке.

Повисла вязкая тишина. Будто собеседники и впрямь заговорили об умершем и, не сговариваясь, решили почтить его память минутой молчания.

– Зачем же вашему брату было поднимать восстание против вас, если, как вы говорите, ему достаточно лишь подождать?

– Очень просто, юноша. Я отдал приказ о его казни. И о казни всех его наследников.

– Полагаю, у вас были причины, – Сельвин и бровью не повел, будто казнь близкого родственника представлялась ему делом достаточно обыденным. Впрочем, мальчик и сам королевских кровей, так что мог и не притворяться.

– О да. Он, скажем так, решил немного поторопить события. А я оказался не согласен отправиться на тот свет раньше срока. И вот теперь Дромунд-Каас оказался ввергнут в очередную распрю, которая неминуемо закончится победой узурпатора. Как вам такой итог полувекового правления, а, Сельвин?

Мальчишка задумался. Слегка прищурив глаза, внимательно смотрел на Табита – оценивая, раздумывая, прикидывая что-то в уме. Внезапно усмехнулся, ответив королю зеркальным отражением его собственного оскала.

– Не думаю, что вы и в самом деле собрались подводить итоги, Ваше Величество. Я буду очень удивлен, если вы рассказали мне все это только для того, чтобы облегчить душу.

– Верно, юноша, – Табит широко улыбнулся. Протянув руку, ткнул скрюченным пальцем в голограмму. – В защите Саринта, при всей ее внушительности, есть один огромный недостаток... – палец описал дугу и ткнулся в пустую точку где-то в океане. – Единственное орудие класса земля-космос находится вот здесь. Уже не первую тысячу лет лежит на глубине пары сотен километров. Раньше у нас не было возможности воспользоваться этим: верфей, производящих боевые космические корабли, на Дромунд-Каасе нет. Но теперь...

– Теперь у вас есть мой катер, – глаза Сельвина хищно блеснули. Резко подавшись вперед, впился в карту жадным взглядом азартного игрока, учуявшего выигрышную комбинацию. – Для орбитальной бомбардировки он не годится, но вести огонь с высоты, недосягаемой для зениток класса земля-воздух, сможет. Если удастся прорваться через дефлекторы, уничтожение военной инфраструктуры станет детской забавой.

– Прорвется. Думаете, вам одному пришла в голову идея с лазутчиками? Но речь даже не об этом.
Резко посерьезнев, Табит свернул проекцию. Сельвин, похоже, успевший всерьез увлечься, с удивлением отдернул руку от панели управления.

– Я не давал вам разрешения что-либо трогать. Это во-первых. Во-вторых, мне показалось, или вы и впрямь решили, что будете принимать участие в боевой
операции?

– Прошу прощения, Ваше Величество, – Сельвин учтиво склонил голову. – Но я не знаю, что могу предложить вам кроме этого.

Он был собран теперь. Насторожен. Табит заметил, что пальцами левой руки он непроизвольно коснулся запястья правой. Того места, где до задержания носил скрытые ножны.

– Юноша, отучитесь хвататься за оружие по каждому поводу. Скверная привычка, особенно когда оружия у вас нет. А предложить вы мне можете большее, куда большее чем свои боевые навыки...

Табит помолчал, давая Сельвину возможность немного поразвлечься самостоятельными домыслами. Увидев наконец, что настороженность начинает уступать прежнему сдержанному интересу, продолжил:

– Вы, вероятно, не знаете, но мой сын, Адан, сейчас должен был быть примерно вашего возраста. К несчастью, десять лет назад он отправился в экспедицию к ближайшей планете нашей системы... – воздух в легких неожиданно закончился, и Табит был вынужден сделать паузу, чтобы перевести дыхание. – С тех пор я сына не видел. Связь с его кораблем была потеряна. Спасательные экспедиции не дали ничего, кроме расходов и новых погибших. И вот теперь, когда все надежды на возвращение наследника были потеряны... появились вы, Сельвин. Молодой человек того же возраста. Того же телосложения. Похожий на Адана, словно брат.

За окном бушевала гроза, обрушивая на транспаристил удары штормового ветра и бесконечные потоки дождевой воды. В повисшем молчании рев стихии казался оглушительным. Табит не сводил с Сельвина взгляда. Глаза Сельвина, и без того темные, из-за расширившихся зрачков казались бездонными черными провалами; пальцы вцепились в плотную ткань штанов. Позаимствованных, как и все остальные вещи, выданные гостю, из гардероба Адана.

– Так вот что имел в виду Новерран, – только и сумел выдавить он.

– Ваше сходство трудно не заметить. Сначала я думал, что это лишь глупая сентиментальность старика, но хранителя в этом пороке не упрекнешь. Вы действительно фантастически похожи на моего сына. Настолько, что можете... стать им.

– Это, должно быть, шутка, Ваше Величество.

– О будущем государства шутить не привык и вам не советую, – Табит был убийственно серьезен. – Хотели поговорить начистоту? Что ж, давайте. Вы – моя единственная надежда закончить войну и спасти Дромунд-Каас от хаоса, когда меня не станет. Поэтому выбор у вас простой: либо вы раз и навсегда забываете, что когда-то звались Сельвином Вельном, и принимаете жизнь Адана Рессевена, либо... умрете самим собой. Прямо сейчас, в этой комнате, – он поднял руку, демонстрируя зажатый в ней пульт от шокового ошейника. – Решайте, юноша. Времени на раздумья у вас – две минуты.

Несколько секунд Сельвин сверлил собеседника взглядом. Хмурился, сжав губы в тонкую линию и стиснув челюсть так, что резко обозначились желваки. Склонив голову, уставился на свои сцепленные в замок руки... точнее – на массивный перстень-печатку с гербом.

– Что толку цепляться за имя, которое больше ничего не значит? Сельвин Вельн погиб еще на орбите Рутана, – глухо произнес он. – Может быть, из Адана выйдет что-нибудь более путное.

Подавшись вперед, Табит покровительственно положил руку на плечо "сына".

– Уж об этом я позабочусь... мальчик мой.

Они улыбнулись друг другу – одинаковыми, будто отраженными в зеркале улыбками. Выдавленными через боль, не затронувшими глаз. А потом Табит невольно взглянул туда, где должна была стоять голограмма Адана.

Должна была.

– Что-то случилось, Ваше Величество?

Фигура у окна исчезла. Маленький голопроектор стоял на рабочем столе, выключенный и нетронутый со вчерашнего дня.

Табит помотал головой. Глубоко вздохнул, тщетно пытаясь справиться со все нарастающей болью в сердце.

– Ничего, Адан. И запомни: наедине только "отец". Ты должен привыкнуть к этому.

"Мы оба должны".

И снова – быстрый взгляд на окно. Пусто. Только сквозняк слегка шевелит тяжелые занавеси.

Сообщение отредактировал Annanaz -