Смутное время Рейтинг Опции

[Annanaz]

Я все-таки решила взяться за продолжение "Тени нестабильности") Повествование будет разбросано по разным годам ДДГ - от 3 ДБЯ до... а это уже зависит от того, на сколько у меня хватит энтузиазма) Лица - практически те же, что и в первой части + новые ОС; вероятно появление Вейдера, Императора и первых лиц Альянса на уровне "мимо проходили". Скорее сборник рассказов и зарисовок, чем целостное произведение.

Надеюсь, все получится)

Ну, часть первой главы на пробу)

"Бешеный ворнскр"

3 ДБЯ. Сектор Кэтол, орбита Рутана.

Видавший виды транспортник никоим образом не напоминал грозные пиратские корабли из голофильмов. Покрытый ржавчиной, испещренный царапинами и вмятинами, пестрящий косо приваренными заплатами, он производил жалкое впечатление. Положение не спасала даже крупнокалиберная лазерная турель, не предусмотренная изначальной конструкцией: грозное оружие смотрелось на этой груде космического мусора инородным телом. Собственно, им оно и являлось, принося больше вреда, чем пользы: на каждый залп требовалось такое количество энергии, что сбоил надрывающийся двигатель. Последствия таких сбоев варьировались от мигающего освещения до частичного отказа систем жизнеобеспечения.

Фактически, благодаря этому "наиценнейшему" и безумно дорогому приобретению "Бешеный ворнскр" стал безобиднее котенка. А его экипаж вот уже почти месяц как сидел на мели, лишенный возможности заниматься привычными и приносящими неплохой доход грабежами.

Сейчас "Ворнскр" на досветовой скорости тащился мимо Рутана, благоразумно сторонясь известных маршрутов патрулирования. Дело это оказалось более трудным, чем обычно бывает в подобной глуши: из-за недавнего мятежа имперцы проявляли здесь прямо-таки нездоровую активность и бдительность.

Ронар, старший помощник капитана, фривольно развалился в кресле второго пилота, потягивая из бутылки поддельный гизерский эль. В перерывах между глотками он рассуждал о высоком. То есть о бабах, проклятой турели (ставшей для экипажа постоянной темой обсуждений) и ценах на рабов. Так как он имел привычку перескакивать с одной темы на другую, уследить за нитью его рассуждений было не так-то просто.

Синекожий тви'лекк-пилот и не пытался - лишь изредка поддакивал невпопад. Треп старпома слился для него в монотонный и почти убаюкивающий гул.

- Ну, значит, хватаю я эту стерву за...

Негромкий писк, новой ноткой вклинившийся в "фоновый шум", чуть не заставил пилота подскочить.

- Ага. Ногу с радара убери, - резким тоном потребовал тви'лекк.

- Чего это вдруг? - возмутился Ронар и закинул на несчастную панель и вторую ногу.

Пилот скрипнул зубами:

- Мы засекли что-то. Или ты успел залиться выпивкой по самые уши и теперь сигнала не слышишь?

Ронар с недовольным бурчанием опустил ноги на пол. Расслабленно-благодушное выражение не сошло с его лица, однако взгляд разительно изменился: стал цепким и живым, мигом сбросив поволоку. Пират был не настолько пьян, как ему самому хотелось бы - в космосе он не позволял себе подобной роскоши.

- Чего там, Зэлл? Вроде что-то мелкое, да?

Тви'лекк вгляделся в экран радара. Бегло просмотрел показания приборов. Довольно осклабился, обнажив острые зубы:

- Спасательная капсула. Сигнала бедствия не подает, но вся электроника в норме - она и фонит. Возможно, там даже кто-то живой есть...

- Ну, тогда это джек-пот! За молодого и здорового раба-гуманоида на Нар-Шаддаа порядка сотни тысяч дают. А уж за бабу, да если еще и красивую... - мечтательно протянул Ронар, только что не облизнувшись от предвкушения. - Короче, наводи луч захвата. Я доложу командиру, пусть отмашку даст.

И пират размашистым шагом направился к кают-компании. Перед его глазами уже стоял кейс с маняще поблескивающими под крышкой кредитными чипами.

* * *

Спасательная капсула на деле оказалась кабиной пилота, отделившейся от основной части корабля - видимо, из-за аварии или полученных во время боя критических повреждений. Зэлл успел припомнить весь свой богатый запас хаттского ненормативного, пока втаскивал на борт эту штуку: трюм у транспортника был достаточно вместителен, чтобы перевезти парочку СИД-истребителей, а вот луч захвата подкачал - отключался, терял фокусировку и всячески демонстрировал свою неспособность управиться с чем-то тяжелее дроида-лазутчика.

Результат тяжких трудов тви'лекка собрал вокруг себя всю немногочисленную команду. Двое пиратов с интересом рассматривали добычу, оживленно перешептываясь. Невысокий коренастый механик вовсю колдовал над кабиной, примериваясь "как бы получше вскрыть эту консервную банку". Капитан - здоровенный забрак, возвышавшийся над остальными как минимум на голову, - с сумрачным видом наблюдал за процессом.

- Если там дохляк, Ронар, я урежу твою долю от следующего дела вполовину. Мы сожгли хаттову прорву топлива, пока доставали этот мусор.

Ронар лишь фыркнул в ответ:

- Переживу как-нибудь... когда увижу бабки, от которых ты собрался отнимать половину.

Прошипел он это желчно, но тихо, склонившись к уху командира. Гверр, вспыльчивый и тяжелый на руку, наедине еще мог спустить издевку, но вздумай кто оспорить его авторитет при всей команде - и выбитых зубов и пары-тройки переломов наглецу не избежать. А один такой и вовсе отправился в открытый космос с проломленным черепом. Отсутствие выдающихся лидерских качеств капитан с лихвой компенсировал увесистыми кулаками и умением ими орудовать.

Глаза Гверра гневно блеснули, однако вступать в перепалку с первым помощником он не стал. Не по такому поводу и не при стольких свидетелях.

Гул плазменного резака неожиданно стих, и герметичные створки кабины распахнулись с душераздирающим лязгом. Механик шагнул в сторону и приглашающе взмахнул сжатым в руке инструментом:

- Готово, кэп.

Ронар подался было вперед, но Гверр грубо оттолкнул его с дороги. Смерив старпома недобрым взглядом, он первым пролез в кабину - пригнув голову, чтобы не стесать корону мелких рожек о низкий проем.

Не прошло и минуты, как капитан вновь показался в трюме: довольный, как хатт, скормивший ранкорам злейшего врага:

- Так сколько, говоришь, за рабов на Нар-Шаддаа дают? А, Ронар?

- Что-то около сотни - это смотря какой раб, и как торговаться. Значит, там все-таки не мертвяк?

Настроение Гверра, резко поднявшееся до заоблачных высот, не испортила даже откровенная насмешка в голосе помощника:

- Он в анабиозе, но вроде жив. Зэлл, Кайяр - вытаскивайте это мясо из банки! За такого громилу мы и все триста сторгуем.

Он торжествующе осклабился в ответ на одобрительные возгласы команды. Похоже, авторитет капитана, изрядно пошатнувшийся в последнее время, здорово поднялся всего за несколько минут.

Пусть даже заслуги Гверра в том не было никакой.

"Как обычно", - желчно отметил про себя Ронар и с досадой отбросил не в первый раз уже мелькнувшие мыслишки о мятеже.

Конечно, он смекалистее Гверра. Но это не значит, что он сможет убить капитана - не говоря уже о том, чтобы удержать команду в подчинении.

Иногда крепкие кулаки куда важнее ума.

* * *

Пробуждение было резким и внезапным, словно кто-то включил свет в непроглядной темноте. Только что он не осознавал себя - и вот ощущения нахлынули на него мощным потоком, грозящим свести на нет слабые попытки разума осмыслить происходящее.

Воздух резал легкие, будто был наполнен раскаленной пылью. Раздражающе-яркий свет бил в глаза даже сквозь плотно смеженные веки. Затекшее тело ныло; невыносимо хотелось пошевелиться, чтобы избавиться от тупой боли и восстановить кровообращение - он почти чувствовал, как натужно ползет кровь по разбухшим венам.

Но он оставался неподвижен. Рядом кто-то был: голоса раздавались прямо над его головой - всего два, но он кожей чувствовал, что в помещении находятся как минимум четверо. Он ощущал на себе их взгляды, улавливал смутные движения воздуха... и рефлекторно затаил дыхание. Расслабил напрягшиеся было мышцы.

Не выдавать своего присутствия врагу. Напасть внезапно и убить быстро.

"Какого врага? Напасть на кого?"

Малейшее умственное усилие потянуло за собой целую лавину воспоминаний эмоций. Путаных, стихийных, вспышками проносящимися в голове. Заставляющих сдерживать вопль отчаяния за крепко стиснутыми зубами.

Война против Империи. Одно поражение сокрушительнее другого. Все, чем он дорожил, пеплом рассыпается в руках. Смерть за смертью. Потеря за потерей. Мертвое тело отца на руках - такое легкое и такое неподъемное одновременно. Его возлюбленная, оказавшаяся врагом. Любимая и искренне любящая женщина, одной рукой оберегающая, а второй - вонзающая нож в спину. В ту же ночь - отдан его последний приказ. Слова горчат на губах, а злой смех сотрясает плечи. Родная планета сдана врагу, народ - обращен в рабство волей своего же вождя и освободителя. А он сам - сжимает в напряженных ладонях штурвал корабля, держа курс на имперскую орбитальную станцию в своей последней, самоубийственной атаке. Мольбы любимой отдаются в груди глухой болью, но он лишь увеличивает скорость.

Скоро все закончится для них обоих.

Очевидно, не закончилось. Неужели он попал в руки Империи? Выжил лишь затем, чтобы быть казненным в назидание всем, кто посмеет и впредь поднять голову?

- ...рудники на Нал-Хатте? Командир, да ты глянь на него! Это ж готовый кадр для бойцовских ям Нар-Шаддаа! Там каждый раб за три сотни минимум идет! А если он еще и обученный...

Предыдущая реплика прошла мимо его внимания, но этих слов с лихвой хватило, чтобы понять, с кем он имеет дело. Обыкновенное отребье, отрывшее спасательную капсулу в космическом мусоре. Что ж, это все упрощало.

Он приоткрыл глаза - совсем немного, стараясь не выдать своего пробуждения. Оценил ситуацию. Прямо над ним возвышались двое: здоровенный широкоплечий забрак и непримечательный, среднего телосложения человек. Оба вооружены бластерными пистолетами. Поблизости кто-то переминался с ноги на ногу; с другой стороны, на самой грани слышимости, угадывалось чье-то дыхание.

Расклад не в его пользу. Со всеми ему не справиться. Но просто так сдаться на милость какой-то швали... против этого вопиял и глас рассудка, и собственная гордость.

Значит, придется действовать изобретательнее.

Мозг работал быстро и четко. План сформировался почти мгновенно - рискованный, на грани фола, но все же осуществимый.

В бытность свою лидером сопротивления Сельвин Вельн не раз решался на подобные безумства - и в итоге выходил победителем. Оставалось только надеяться, что анабиоз не лишил его тело силы и скорости.

Сообщение отредактировал Annanaz -

[Annanaz]

Шоу (часть 3)

Несколько дней спустя. Дромунд-Каас.

Слух о чудесном спасении наследного принца расползся по Дромунд-Каасу с той же стремительностью, с какой дым заполняет коридоры и комнаты горящего здания. Не без содействия Королевской секретной службы эта новость очень скоро просочилась за пределы дворца вместе с прислугой, излишне болтливой стражей и еще массой людей, что-то слышавших, видевших и додумавших. Умы общественности будоражили все новые и новые сенсационные подробности, которые с завидной регулярностью появлялись в ГолоСети — и исчезали из нее меньше чем через сутки, «оперативно» подчищенные спецслужбами.

Надо ли уточнять, что вскоре о возвращении наследника многие говорили не как о порождении чьей-то больной фантазии, но как о факте, не подлежащем сомнению?

Король между тем с официальным подтверждением не спешил: хотя его доверенным приближенным принц Адан был представлен без малого две недели назад, большая часть дворянства, не говоря уж о простом народе, знала о нем лишь по слухам, коих ходило множество. Поговаривали, к примеру, что чередой побед над войсками лорда Тераса и его союзников, Лиги ста островов, его величество обязан именно своему сыну. Очень трудно было поверить, что нынешняя военная кампания — рискованная, агрессивная и непозволительно затратная — была начата по инициативе стариков из Верховного командования, прежде не решавшихся даже на мало-мальски крупные столкновения с противником. Теперь же король, казалось, вовсе не считался с потерями, поставив себе одну цель — любой ценой сравнять бунтовщиков с землей… и вопреки опасениям многих, враг — при всем своем превосходстве в сырьевых ресурсах и масштабах военного производства — терпел поражение за поражением. То ли дело было в эффекте неожиданности, то ли в кадровом составе офицерства — элита вооруженных сил Дромунд-Кааса против наемников и редких офицеров-отщепенцев, сражавшихся на стороне узурпатора, — но до сих пор лорд Терас не нашелся с достойным ответом своему неожиданно осмелевшему кузену.

Кое-какие подробности этих блестящих побед, правда, широкой огласке не подлежали. Так было, например, с полным запретом на поставки продовольствия и медикаментов на территории бунтовщиков — что обрекало тысячи людей на голод и болезни: на островах не имелось собственных предприятий пищевой и фармацевтической промышленности, а запасы истощались с пугающей скоростью. Так было с применением бактериологического оружия на полуострове Саринт: эпидемия, «внезапно» разразившаяся на нем, пошатнула трон под лордом Терасом сильнее, чем все военные неудачи вместе взятые… и лишь немногие точно знали, в чем крылась истинная причина этой напасти.

— Удивлен, что вы раньше не выиграли эту войну, отец, — только и сказал на это принц, улыбнувшись с холодным одобрением. — Вы могли попросту уморить своих врагов голодом и болезнями еще несколько лет назад.

— Народ Саринта и островов — все еще наши граждане, Адан. Они не повинны в преступлениях Тераса. Прежде я считал подобные
меры излишне жестокими.

— Вот как. А теперь вы народ, значит, не жалеете?

— Теперь я могу быть уверен, что сумею завершить войну прежде чем умру. А потому – нет, не жалею.

Многие приближенные короля, бывшие свидетелями этому разговору, позже вполголоса обсуждали между собой: принц вернулся с того света другим человеком — словно смерть забрала душу мягкосердечного романтичного Адана, поместив в его тело кого-то, не уступавшего жесткостью и решительностью самому Табиту. Этот «кто-то» появлялся на каждом военном совете; наравне с отцом и его маршалами обсуждал вопросы военной стратегии — причем предложения вносил настолько дельные, что оставалось только диву даваться: и где же принц, прежде изучавший военное дело лишь по историческим трудам, успел набраться такого практического опыта?

Что и говорить, его высочество Адан Рессевен многим посвященным казался фигурой зловещей и чуть ли не мистической. Но даже самые ярые его противники не могли не признать: кем бы наследник ни был на самом деле, появился он как нельзя кстати. Благодаря нему правящая династия обрела будущее. А война, растянувшаяся на много лет, похоже, клонилась к победоносному завершению…

* * *

Адан уже и забыл, когда в последний раз все шло согласно плану, без всяких неприятных неожиданностей. В последние месяцы, что он провел в качестве лидера восстания, едва ли не каждое сражение оборачивалось катастрофой — тут поневоле приучишься постоянно ожидать от судьбы какой-нибудь каверзы.

Но, похоже, все в его жизни перевернулось с ног на голову: прошлое, имя, статус… удача и соотношение сил. Сельвин Вельн вел отчаянную борьбу против врага, победа над которым была невозможна при любом, даже самом благоприятном раскладе. Адан Рессевен же располагал всем, о чем Сельвин мог только мечтать: официальным титулом, боеспособной армией, подконтрольной территорией… и превосходящим вооружением.

Он ухмыльнулся своему отражению — пусть не столь уж сильно изменившемуся, но все равно казавшемуся непривычным и чужим. «Превосходящее вооружение», надо же… патрульный катер, по имперским меркам и полноценной боевой машиной-то не считавшийся – так, мелочь, которой только пиратов с контрабандистами распугивать, — здесь оказался настоящим сверхоружием: Саринт, неприступный как с земли, так и воздуха, с его помощью взяли в считанные часы. Напрасно Адан беспокоился, что вражеские зенитки все-таки заденут корабль: тому даже не пришлось идти на снижение, чтобы превратить их в груды оплавленного металла — дальнобойность орудий позволяла вести огонь с безопасной высоты. Регулярным войскам только и оставалось, что победным маршем пройти по беззащитному городу: оборонительные сооружения лежали в руинах, а армия узурпатора, деморализованная и застигнутая врасплох, едва ли сумела оказать сопротивление. Если верить донесениям, вражеские солдаты даже открывали стрельбу по собственным командирам: простой народ не горел желанием умирать за узурпатора, да и высокопоставленные офицеры сражались немногим охотнее.

Что и говорить, это была блистательная победа. Чистый, безоговорочный триумф.

«Рад, ваше высочество?»

По лицу пробежала судорога — то ли умерла, не родившись, улыбка, то ли недавняя операция давала о себе знать.
Наверное, все-таки рад. Победа, как-никак. Триумф. Даже, можно сказать, его: королевской династии Рессевен, к которой он теперь принадлежал.

Привыкнуть бы еще к этому. Перестать даже мысленно возвращаться к прошлому, приучиться думать о Табите Рессевене как об отце, а о Дромунд-Каасе — как о своей родине…, но пока он оставался чужаком здесь. Если не для окружающих, то для себя самого — уж точно.

Со временем это изменится. Иначе он просто не выживет в этом мире — и уж тем более не станет тем, кем может и должен стать.

С этой мыслью Адан застегнул последнюю пуговицу на вороте. Одернул рукава парадного мундира — черного, обильно украшенного золотым шитьем. Роскошного настолько, что даже уголовник, отбывший срок на спайсовых копях Кесселя, смотрелся бы в нем по-королевски.

«Отец желает устроить из возвращения наследника представление, которое запомнится надолго. Неудивительно, что он так хорошо позаботился и о костюмах, и об актерах».

В дверь учтиво постучали. Получив разрешение войти, порог перешагнул лакей. Согнулся в глубоком поклоне, старательно глядя в пол:

— Ваше высочество, церемония отречения начнется через пятнадцать минут.

— Благодарю, — Адан милостиво кивнул, но обернуться не соизволил: на Дромунд-Каасе считалось дурным тоном уделять прислуге больше внимания, чем необходимо. — Можешь идти.

Слуга исчез мгновенно и совершенно бесшумно — казалось, растворился в воздухе. Да и Адану следовало бы поторопиться: негоже было опаздывать на церемонию торжественной расправы над побежденным врагом. Особенно одному из палачей.

Он глубоко вздохнул. Расправил плечи. Машинально коснулся перстня-печатки на пальце — непривычно тяжелого и массивного, с огромным алым камнем в платиновой оправе.

«Пора идти. И будь что будет».

* * *
Атзерри. В это же время.

Хотя Арманд Айсард находился в тысячах световых лет от Атзерри, его голографического изображения вполне хватало, чтобы погрузить кабинет Дорана Эльвилла в тягостную атмосферу тюремной камеры. Пристальный, тяжелый взгляд и нехорошая задумчивость голоса не сулили «узнику» ничего хорошего: шеф разведки явно был больше расположен рубить головы, чем миловать.

— Значит, — произнес он, прерывая изрядно затянувшуюся паузу, — сведения ваших агентов подтверждают версию, что Сокол не является лидером сопротивления?

Эльвиллу стоило огромных усилий сохранить невозмутимый вид — только костяшки сцепленных в замок пальцев побелели от напряжения. На первый взгляд, в этом вопросе не было ничего опасного… не было бы, не знай полковник, что за ним последуют другие. Те, отвечать на которые ему было совершенно не с руки.

— Так точно, сэр. Согласно последним донесениям, Йохан Хейл, больше известный как Сокол, курирует исключительно вопросы пропаганды и вербовки. Командиры боевиков отчитываются перед человеком по кличке Рубака; он же планирует все налеты и теракты. Есть основания полагать, что таких кураторов еще как минимум двое…

— «Есть основания полагать»? — переспросил Айсард, зловеще понизив голос. — Подполье действует на Атзерри не первый год, и вы по-прежнему делаете предположения о том, как оно организовано?!

Эльвилл почувствовал, как горло перехватывает невидимой удавкой. Вот оно – то, за что Айсард мог с полным правом вздернуть его на ближайшем суку. Или препоручить это своей гадюке-доченьке — все равно она рядом сидит, долго ждать с исполнением приговора не придется.

Мужчина нервно откашлялся. Конечно, тем самым он выдавал свое волнение с головой, но нечленораздельный хрип произвел бы еще худшее впечатление.

— Господин директор, я признаю, что на протяжении нескольких лет руководствовался искаженным и неполным представлением об угрозе. Но данные, которыми мы располагали до недавнего времени, не позволяли даже предположить…

— Вашу некомпетентность и ее последствия мы обсудим отдельно, — отрезал директор, так выразительно глянув на Эльвилла, что у того вмиг пропало желание не только возражать, но и вообще раскрывать рот. — Агент Айсард!

Гаркнул — будто собаку подзывал. С дочерью шеф разведки, похоже, церемонился не больше, чем с любым другим сотрудником.

— Да, сэр? — девица, до этого старательно сверлившая в Эльвилле дыру торжествующим взглядом, теперь так же пристально уставилась на голограмму. Твердо, с откровенным самодовольством.

— Я пересмотрел свое мнение по поводу вашего плана. Даю добро, но с одной поправкой: этого… пернатого вредителя надлежит доставить напрямую в Центр. Атзеррийское управление предоставит вам всю необходимую помощь, без вопросов и возражений.
Надеюсь, полковник Эльвилл, вы хорошо это слышали?

Эльвилл кивнул — практически через силу. Процедил положенное «так точно, сэр», чувствуя, как кадык до боли царапает пересохшее горло. Значит, теперь ситуацией на Атзерри занимается Центр… омерзительно. Это уже высшая степень недовольства — после такого хоть подавай в отставку, не дожидаясь, пока начальство выдумает что-нибудь похуже.

Он сам не знал, что заставило его снова подать голос:

— Сэр, не разумнее ли провести перевербовку на Атзерри? Это гораздо удобнее и проще, к тому же мои специалисты лучше знакомы с ситуацией и особенностями местного менталитета…

Почти мгновенно Эльвилл понял, что совершенно зря открыл рот. Но было поздно.

Глаза директора сузились в недобром прищуре. Подавшись вперед — изображение немедленно увеличилось в масштабе так, что стали видны глубокие морщины на его лбу и у крыльев носа, — он тихо и очень спокойно произнес:

— Этот человек связан с террористической организацией, следы которой прослеживаются на многих других мирах. Отчеты ваших сотрудников, в которых содержатся прямые указания на это, дошли до меня только сейчас — и то через агента Айсард. Можете объяснить мне, как так могло получиться?

Наверное, нечто подобное испытывают мелкие зверьки под взглядом удава: все инстинкты в один голос вопят, что нужно бежать отсюда как можно скорее и дальше, но тело не подчиняется, будто окаменев. Даже говорить было нелегко: связки словно одеревенели, а челюсть заклинило в нелепом полуоткрытом положении.

— Были… предприняты определенные меры в связи с этими донесениями, но… но их дальнейшая разработка в то время казалась пустой тратой времени и ресурсов… я считал, что некоторыми данными можно пренебречь...

Он понимал, что выглядит жалко. Не мог даже осуждать девчонку Айсарда за то, что каждая черточка ее лица выражала омерзение — сам бы точно так же смотрел на эдакого слизняка. Но будь оно все проклято! Кому нужно выискивать лишние проблемы, когда на вверенной тебе планете все спокойно — если, конечно, судить в целом? Подумаешь, кучка бандитов, проплаченных сомнительными фондами, — где такой радости нет? Где нет идеалистичной молодежи, которой вечно хочется странного — то глиттерстима, то сафари на Нал-Хатте, то демократии? И теперь его карьера — а то и жизнь — летела ко всем чертям лишь потому, что именно на Атзерри эти обыденные, в общем-то, явления оказались частью чего-то большего.

Что и говорить, везло ему как утопленнику.

— Вот именно, полковник, — звание собеседника Айсард выделил особенно неприятной интонацией. — Вы слишком часто пренебрегаете информацией... и очень избирательно предоставляете ее мне.

Он посмотрел куда-то в сторону — видимо, на интерком или экран компьютера. Раздраженно поморщившись, вновь обернулся к Эльвиллу и дочери.

— Через четверо стандартных суток Сокол должен оказаться в главной тюрьме Управления. Как это обеспечить — дело ваше, агент Айсард. Что до вас, полковник Эльвилл, то над вашей головой висит дело о преступной халатности. Если в ближайшее время подполье не начнет испытывать острые затруднения финансового и военного характера, вы отправитесь в Центр вместе с нашим пернатым другом.

"Откуда вернусь лет через двадцать, и то если повезет. Знаем, договаривать не нужно..."

Дышать стало легче, но не намного. Пистолет поставили на предохранитель, но его дуло по-прежнему упиралось в висок: Айсард был не из тех, от кого можно так просто дождаться помилования – и уж точно он не бросал угроз на ветер.

— Я понял вас, сэр. И благодарю за этот шанс...

Эльвилл замялся, лихорадочно перебирая все известные ему льстивые формулировки: в такой ситуации следовало полизать начальству туфли особенно изысканно, иначе за неблагодарность счесть может.

Но Айсард дожидаться подобающих случаю восхвалений не собирался.

— Надеюсь, вы им воспользуетесь. Решите пренебречь моим предупреждением — я пренебрегу вашими прежними заслугами, благодаря которым вы все еще на свободе. Агент Айсард, с вами мы цену провала оговаривали лично.

Разноцветные глаза девицы опасно сверкнули — Эльвилл успел заметить это за долю секунды до того, как она учтиво склонила голову.

— Я помню, господин директор. Можете быть уверены: я не подведу.

Сообщение отредактировал Annanaz -