Смутное время Рейтинг Опции

[Annanaz]

Я все-таки решила взяться за продолжение "Тени нестабильности") Повествование будет разбросано по разным годам ДДГ - от 3 ДБЯ до... а это уже зависит от того, на сколько у меня хватит энтузиазма) Лица - практически те же, что и в первой части + новые ОС; вероятно появление Вейдера, Императора и первых лиц Альянса на уровне "мимо проходили". Скорее сборник рассказов и зарисовок, чем целостное произведение.

Надеюсь, все получится)

Ну, часть первой главы на пробу)

"Бешеный ворнскр"

3 ДБЯ. Сектор Кэтол, орбита Рутана.

Видавший виды транспортник никоим образом не напоминал грозные пиратские корабли из голофильмов. Покрытый ржавчиной, испещренный царапинами и вмятинами, пестрящий косо приваренными заплатами, он производил жалкое впечатление. Положение не спасала даже крупнокалиберная лазерная турель, не предусмотренная изначальной конструкцией: грозное оружие смотрелось на этой груде космического мусора инородным телом. Собственно, им оно и являлось, принося больше вреда, чем пользы: на каждый залп требовалось такое количество энергии, что сбоил надрывающийся двигатель. Последствия таких сбоев варьировались от мигающего освещения до частичного отказа систем жизнеобеспечения.

Фактически, благодаря этому "наиценнейшему" и безумно дорогому приобретению "Бешеный ворнскр" стал безобиднее котенка. А его экипаж вот уже почти месяц как сидел на мели, лишенный возможности заниматься привычными и приносящими неплохой доход грабежами.

Сейчас "Ворнскр" на досветовой скорости тащился мимо Рутана, благоразумно сторонясь известных маршрутов патрулирования. Дело это оказалось более трудным, чем обычно бывает в подобной глуши: из-за недавнего мятежа имперцы проявляли здесь прямо-таки нездоровую активность и бдительность.

Ронар, старший помощник капитана, фривольно развалился в кресле второго пилота, потягивая из бутылки поддельный гизерский эль. В перерывах между глотками он рассуждал о высоком. То есть о бабах, проклятой турели (ставшей для экипажа постоянной темой обсуждений) и ценах на рабов. Так как он имел привычку перескакивать с одной темы на другую, уследить за нитью его рассуждений было не так-то просто.

Синекожий тви'лекк-пилот и не пытался - лишь изредка поддакивал невпопад. Треп старпома слился для него в монотонный и почти убаюкивающий гул.

- Ну, значит, хватаю я эту стерву за...

Негромкий писк, новой ноткой вклинившийся в "фоновый шум", чуть не заставил пилота подскочить.

- Ага. Ногу с радара убери, - резким тоном потребовал тви'лекк.

- Чего это вдруг? - возмутился Ронар и закинул на несчастную панель и вторую ногу.

Пилот скрипнул зубами:

- Мы засекли что-то. Или ты успел залиться выпивкой по самые уши и теперь сигнала не слышишь?

Ронар с недовольным бурчанием опустил ноги на пол. Расслабленно-благодушное выражение не сошло с его лица, однако взгляд разительно изменился: стал цепким и живым, мигом сбросив поволоку. Пират был не настолько пьян, как ему самому хотелось бы - в космосе он не позволял себе подобной роскоши.

- Чего там, Зэлл? Вроде что-то мелкое, да?

Тви'лекк вгляделся в экран радара. Бегло просмотрел показания приборов. Довольно осклабился, обнажив острые зубы:

- Спасательная капсула. Сигнала бедствия не подает, но вся электроника в норме - она и фонит. Возможно, там даже кто-то живой есть...

- Ну, тогда это джек-пот! За молодого и здорового раба-гуманоида на Нар-Шаддаа порядка сотни тысяч дают. А уж за бабу, да если еще и красивую... - мечтательно протянул Ронар, только что не облизнувшись от предвкушения. - Короче, наводи луч захвата. Я доложу командиру, пусть отмашку даст.

И пират размашистым шагом направился к кают-компании. Перед его глазами уже стоял кейс с маняще поблескивающими под крышкой кредитными чипами.

* * *

Спасательная капсула на деле оказалась кабиной пилота, отделившейся от основной части корабля - видимо, из-за аварии или полученных во время боя критических повреждений. Зэлл успел припомнить весь свой богатый запас хаттского ненормативного, пока втаскивал на борт эту штуку: трюм у транспортника был достаточно вместителен, чтобы перевезти парочку СИД-истребителей, а вот луч захвата подкачал - отключался, терял фокусировку и всячески демонстрировал свою неспособность управиться с чем-то тяжелее дроида-лазутчика.

Результат тяжких трудов тви'лекка собрал вокруг себя всю немногочисленную команду. Двое пиратов с интересом рассматривали добычу, оживленно перешептываясь. Невысокий коренастый механик вовсю колдовал над кабиной, примериваясь "как бы получше вскрыть эту консервную банку". Капитан - здоровенный забрак, возвышавшийся над остальными как минимум на голову, - с сумрачным видом наблюдал за процессом.

- Если там дохляк, Ронар, я урежу твою долю от следующего дела вполовину. Мы сожгли хаттову прорву топлива, пока доставали этот мусор.

Ронар лишь фыркнул в ответ:

- Переживу как-нибудь... когда увижу бабки, от которых ты собрался отнимать половину.

Прошипел он это желчно, но тихо, склонившись к уху командира. Гверр, вспыльчивый и тяжелый на руку, наедине еще мог спустить издевку, но вздумай кто оспорить его авторитет при всей команде - и выбитых зубов и пары-тройки переломов наглецу не избежать. А один такой и вовсе отправился в открытый космос с проломленным черепом. Отсутствие выдающихся лидерских качеств капитан с лихвой компенсировал увесистыми кулаками и умением ими орудовать.

Глаза Гверра гневно блеснули, однако вступать в перепалку с первым помощником он не стал. Не по такому поводу и не при стольких свидетелях.

Гул плазменного резака неожиданно стих, и герметичные створки кабины распахнулись с душераздирающим лязгом. Механик шагнул в сторону и приглашающе взмахнул сжатым в руке инструментом:

- Готово, кэп.

Ронар подался было вперед, но Гверр грубо оттолкнул его с дороги. Смерив старпома недобрым взглядом, он первым пролез в кабину - пригнув голову, чтобы не стесать корону мелких рожек о низкий проем.

Не прошло и минуты, как капитан вновь показался в трюме: довольный, как хатт, скормивший ранкорам злейшего врага:

- Так сколько, говоришь, за рабов на Нар-Шаддаа дают? А, Ронар?

- Что-то около сотни - это смотря какой раб, и как торговаться. Значит, там все-таки не мертвяк?

Настроение Гверра, резко поднявшееся до заоблачных высот, не испортила даже откровенная насмешка в голосе помощника:

- Он в анабиозе, но вроде жив. Зэлл, Кайяр - вытаскивайте это мясо из банки! За такого громилу мы и все триста сторгуем.

Он торжествующе осклабился в ответ на одобрительные возгласы команды. Похоже, авторитет капитана, изрядно пошатнувшийся в последнее время, здорово поднялся всего за несколько минут.

Пусть даже заслуги Гверра в том не было никакой.

"Как обычно", - желчно отметил про себя Ронар и с досадой отбросил не в первый раз уже мелькнувшие мыслишки о мятеже.

Конечно, он смекалистее Гверра. Но это не значит, что он сможет убить капитана - не говоря уже о том, чтобы удержать команду в подчинении.

Иногда крепкие кулаки куда важнее ума.

* * *

Пробуждение было резким и внезапным, словно кто-то включил свет в непроглядной темноте. Только что он не осознавал себя - и вот ощущения нахлынули на него мощным потоком, грозящим свести на нет слабые попытки разума осмыслить происходящее.

Воздух резал легкие, будто был наполнен раскаленной пылью. Раздражающе-яркий свет бил в глаза даже сквозь плотно смеженные веки. Затекшее тело ныло; невыносимо хотелось пошевелиться, чтобы избавиться от тупой боли и восстановить кровообращение - он почти чувствовал, как натужно ползет кровь по разбухшим венам.

Но он оставался неподвижен. Рядом кто-то был: голоса раздавались прямо над его головой - всего два, но он кожей чувствовал, что в помещении находятся как минимум четверо. Он ощущал на себе их взгляды, улавливал смутные движения воздуха... и рефлекторно затаил дыхание. Расслабил напрягшиеся было мышцы.

Не выдавать своего присутствия врагу. Напасть внезапно и убить быстро.

"Какого врага? Напасть на кого?"

Малейшее умственное усилие потянуло за собой целую лавину воспоминаний эмоций. Путаных, стихийных, вспышками проносящимися в голове. Заставляющих сдерживать вопль отчаяния за крепко стиснутыми зубами.

Война против Империи. Одно поражение сокрушительнее другого. Все, чем он дорожил, пеплом рассыпается в руках. Смерть за смертью. Потеря за потерей. Мертвое тело отца на руках - такое легкое и такое неподъемное одновременно. Его возлюбленная, оказавшаяся врагом. Любимая и искренне любящая женщина, одной рукой оберегающая, а второй - вонзающая нож в спину. В ту же ночь - отдан его последний приказ. Слова горчат на губах, а злой смех сотрясает плечи. Родная планета сдана врагу, народ - обращен в рабство волей своего же вождя и освободителя. А он сам - сжимает в напряженных ладонях штурвал корабля, держа курс на имперскую орбитальную станцию в своей последней, самоубийственной атаке. Мольбы любимой отдаются в груди глухой болью, но он лишь увеличивает скорость.

Скоро все закончится для них обоих.

Очевидно, не закончилось. Неужели он попал в руки Империи? Выжил лишь затем, чтобы быть казненным в назидание всем, кто посмеет и впредь поднять голову?

- ...рудники на Нал-Хатте? Командир, да ты глянь на него! Это ж готовый кадр для бойцовских ям Нар-Шаддаа! Там каждый раб за три сотни минимум идет! А если он еще и обученный...

Предыдущая реплика прошла мимо его внимания, но этих слов с лихвой хватило, чтобы понять, с кем он имеет дело. Обыкновенное отребье, отрывшее спасательную капсулу в космическом мусоре. Что ж, это все упрощало.

Он приоткрыл глаза - совсем немного, стараясь не выдать своего пробуждения. Оценил ситуацию. Прямо над ним возвышались двое: здоровенный широкоплечий забрак и непримечательный, среднего телосложения человек. Оба вооружены бластерными пистолетами. Поблизости кто-то переминался с ноги на ногу; с другой стороны, на самой грани слышимости, угадывалось чье-то дыхание.

Расклад не в его пользу. Со всеми ему не справиться. Но просто так сдаться на милость какой-то швали... против этого вопиял и глас рассудка, и собственная гордость.

Значит, придется действовать изобретательнее.

Мозг работал быстро и четко. План сформировался почти мгновенно - рискованный, на грани фола, но все же осуществимый.

В бытность свою лидером сопротивления Сельвин Вельн не раз решался на подобные безумства - и в итоге выходил победителем. Оставалось только надеяться, что анабиоз не лишил его тело силы и скорости.

Сообщение отредактировал Annanaz -

[Annanaz]

Тревожные открытия

Атзерри, 3 ДБЯ

Если бы Соколу пришлось назвать свое настоящее имя, он не сумел бы сходу подобрать нужное. Йохан Хейл, Джонас Вейри, Теар Лаффер, еще с десяток других, более старых личин... имена революционеру приходилось менять чаще, чем франту – перчатки. Его настоящая личность давно уже была погребена под ворохом фальшивых, да и смысла в ней было немного – разве что для собственного душевного спокойствия хранить в памяти, не забывать, что жил когда-то в галактике человек по имени Рональд Гербрат, командир Сто третьего артиллерийского дивизиона Объединенных войск Конфедерации.

Несколько жизней прошло с тех пор. Теперь никто почти не вспоминает, что не так давно существовало такое государство – Конфедерация Независимых Систем, которое могло бы стать хорошей альтернативой Империи с ее мессианством и претензиями на исключительное право решать, как жить мирам галактики. Не принято о нем говорить, и уж точно – не принято говорить хорошо. Победитель написал историю так красочно, что в нее поверили даже многие из тех, кто когда-то воевал на стороне проигравшего.

Сокол презрительно скривился, отпив вина. Кислятина, другой здесь не водится. Но дурманит не хуже дорогого альдераанского: эвон как на сентиментальность пробило, такие мысли в трезвую голову бывшего офицера КНС, а ныне профессионального борца с режимом, как он сам себя называл, давно уже не приходили. Алкогольными парами и обстановкой навеяло, не иначе.

Если и было что-то неизменное во всех личинах Рональда, так это его любовь к вину и красивым женщинам, а сегодня, перед отлетом на соседнюю с Атзерри Домейю, он решил побаловать себя и тем, и другим. Положение главного вербовщика Сопротивления (весьма громкое, на вкус Рональда, название для столь жалкой и скудно финансируемой кучки боевиков и активистов) давало ему возможность выбирать любую понравившуюся дурочку из числа юных и пылких революционерок, и, пожалуй, это была самая приятная часть его работы на Атзерри.

Опустевший бокал вернулся на прикроватный столик, а рука Сокола по-хозяйски легла на обнаженное бедро Эриш Лив. Красотка улыбнулась и шутливо шлепнула его по ладони – смешная скромность, если вспомнить, что эта девица вытворяла буквально полчаса назад. Все-таки правильно он сделал, обратив внимание на эту девочку: и хорошенькая, и горячая, и умом не обделена – несколько месяцев подготовки, и можно смело отправлять ее вербовщицей хоть в то же "Освобождение", откуда Рональд вытащил ее саму.

– Как же я буду тут одна, без тебя? – Эриш игриво провела пальчиком по его груди, и Рональд, рассмеявшись, схватил ее за запястье и поцеловал. – Мы уже вторую неделю вместе... неужели ты так просто передашь меня другому куратору? А вдруг он не только... – она понизила голос до страшного шепота и широко распахнула глаза, – обучать меня возьмется?

– Ну прости, милая, с собой взять не могу, – он намотал на палец ее золотистый локон и слегка потянул на себя, заставляя девушку положить голову ему на плечо. – У тебя пока доступа к таким делам нет. Не волнуйся насчет куратора: я позабочусь о том, чтобы он с уважением отнесся... – "к моему праву на твое тело", – к твоему достоинству. Никто не посягнет на тебя, если ты сама того не захочешь.

Странно, что Рональд лишь в последний момент проглотил оскорбительное для девицы замечание. Впрочем, с Эриш он всегда был до странности откровенен. Все-таки у нее талант зубы заговаривать, такой надо беречь, холить и лелеять.

– Если я сама не захочу? – с наигранной обидой переспросила Эриш и очаровательно надула губки. – Считаешь, что я шлюха, раз тебе так легко удалось затащить меня в постель?

С губ едва не сорвалось "да", и Рональд предпочел замять скользкую тему поцелуем. Эриш с готовностью обвила его плечи руками, прижалась к нему всем телом, подалась бедрами вперед... и вдруг оттолкнула любовника с неожиданной силой. Рональд, разгоряченный и ошарашенный, непонимающе уставился на нее, тяжело дыша.

– Вина хочу, – капризно заявила Эриш, кокетливо прикрываясь одеялом. – Налей мне, пожалуйста... а то я еще не готова ко второму разу.

Она смущенно опустила глаза, и в этой своей ложной скромности казалась настолько очаровательной, что Рональд поддержал игру, несмотря на практически сводящее с ума желание. Ничего, возьмет свое парой минут позже.

Поднявшись с постели, он щедро плеснул вина себе и девице. Не дожидаясь ее, пригубил и вновь почувствовал, как по языку разливается непривычно вязкий для этого сорта вкус. Что за бурду они все-таки пьют?

Эриш крутила бокал в руках, но делать глоток не торопилась. Рональд запоздало осознал, что не помнит, чтобы она выпила за этот вечер хоть каплю.

В душе шелохнулось смутное беспокойство, но Сокол лишь отмахнулся от него. Эриш – всего-навсего хорошенькая дурочка, готовая за идеи Сопротивления хоть свободы лишиться, хоть отдаться малознакомому человеку. Он ведь сам влил в нее хорошую дозу сыворотки правды при первой встрече, что за ерунда лезет ему в голову?

Залпом допив остатки вина, Рональд вернулся в постель. Эриш обольстительно улыбнулась. Медленно провела кончиком языка по алым губам, слегка пригубив из своего бокала.

– Скажи мне, Йохан, – протянула она с легкой хрипотцой, делавшей ее низкий голос еще приятнее, – зачем тебе уезжать? Мы ведь совсем одни... – девушка подалась вперед, и одеяло соскользнуло с ее голой груди, – в Освобождении нам говорили, что Атзерри пока не может рассчитывать на помощь со стороны. Значит, это не совсем так?

Кровь шумела в голове, заглушая голос разума. Все мысли Рональда вертелись лишь вокруг Эриш и ее великолепного тела, а еще того, что он хочет с ним сделать в первую очередь. Но Эриш отодвинулась от мужчины и оттолкнула, стоило ему прикоснуться к ней.

– Куда ты едешь? Зачем? – переспросила она требовательно, глядя ему в глаза, – и все тело Рональда словно кипятком окатило, а ответ сорвался с губ прежде, чем он успел прикусить язык.

– На Домейю. Я должен забрать инфочип с важной информацией.

Эриш склонилась к нему так близко, что он почувствовал ее дыхание на своем лице. Их губы почти соприкасались, зрительный контакт не прерывался ни на секунду. Мысли и инстинкты бросились в бешеную пляску; Рональд с ужасом осознал, что едва контролирует себя.

– Какой информацией? – выдохнула Эриш жарко. На мгновение Рональду почудилось, что в ее глазах промелькнул алый отблеск, но тут девушка впилась в его губы властным, почти болезненным поцелуем, и этого хватило, чтобы сломить сопротивление опытного подпольщика. – Что за информация, Йохан?!

Ее голос эхом зазвучал в ушах, проник в память и буквально вырвал у мужчины ответ. Волю парализовало, разум едва пробивался сквозь дурман отчаянным воплем: "Сыворотка правды!".

– Я не знаю. Инфочип зашифрован. Он предназначен не для меня.

Рональд тяжело дышал, перед глазами все расплывалось. Его охватил жар – но не от возбуждения, а тот, что бывает при болезни или отравлении. Знакомое ощущение, и в то же время куда более сильное, чем тогда, шестнадцать лет назад. Имперские методы допроса определенно шагнули далеко вперед по сравнению с республиканскими временами.

– Для кого же тогда? – Эриш схватила Рональда за горло и стиснула пальцы. Не слишком сильно, чтобы тот мог дышать и говорить, но достаточно крепко, чтобы не дать отвернуться.

– Настоящего главы сопротивления. Я не знаю ни его имени, ни его лица. И больше ты из меня ни слова не вытянешь, шлюха!

Голову пронзила такая боль, что в глазах потемнело, и все же Рональду удалось совладать с собой. Непослушное тело отказывалось подчиняться, конечности отяжелели, будто налитые свинцом, и оттого удар вышел возмутительно слабым: вместо того, чтобы отлететь на добрые полметра и скорчиться на полу в мучительных попытках вдохнуть, девица лишь вскрикнула и отшатнулась.

С трудом, придерживаясь за стену, Рональд поднялся на ноги. К тому моменту девка, которую он знал как Эриш Лив, уже выхватила бластер из его сумки и направила на владельца. Со стороны она, должно быть, производила то еще впечатление: растрепанная, разрумянившаяся и полностью обнаженная, девица больше походила на актрису из порнофильма с "оригинальным" сценарием. Вот только Рональду было не до смеха: Эриш держала оружие в руках вполне уверенно и пользоваться им по назначению явно умела. Конечно, в нормальном состоянии он без труда справился бы с ней и голыми руками, но сейчас, накачанный наркотиками, едва мог сделать пару шагов без посторонней помощи.

– Спокойнее, – холодно сказала Эриш. – Этот препарат всегда переносится тяжело, а в сочетании с вином дает просто омерзительный эффект. Стой смирно, если не хочешь получить разрыв сердца.

Не выпуская бластера из руки, она взяла со спинки кресла шелковый халат и набросила на голое тело. Уселась в кресло, вызывающе закинув одну длинную ногу на другую и держа бластер наготове. Ее лицо расплывалось в бледное пятно, но Рональд был почти уверен, что мелкая гадюка торжествующе улыбается.

Он стиснул кулаки в бессильной ярости и едва не взвыл от боли: дрянь, которой его накачала Эриш, все еще действовала.

– Обойдемся без оскорблений и обличительных речей? – насмешливо осведомилась девица. Каждое ее слово било по голове Рональда отбойным молотком. – Это делает тебе честь, Йохан. К слову, хотелось бы поблагодарить тебя за вечер: ты сегодня был на высоте. Вторая часть нашего свидания, впрочем, тоже не подкачала. Мы непременно его продолжим... чуть позже. И, увы, в менее романтичной обстановке.

Рональд держался на ногах из последних сил. Даже будь Эриш безоружна, он не смог бы ничего сделать против нее: сейчас даже десятилетний ребенок без труда уложил бы его, опытного бойца, на лопатки. Оставалось только стиснуть зубы от боли и унижения и повторять про себя один и тот же вопрос: как он не понял раньше?! До последнего не мог разглядеть в девчонке имперскую шпионку, так хороша была ее поддельная биография и великолепна игра. Да, чтоб ей провалиться, даже в постели она стонала от наслаждения поубедительнее большинства его предыдущих пассий!

Он молчал, не желая радовать эту суку беспомощными угрозами или бранью. Судя по шуму, доносившемуся из-за двери, на охрану не стоило и надеяться: Империя редко посылала за ценными пленниками одного агента, не посадив тому на хвост группу захвата. Двое телохранителей – смешная защита против отряда имперского спецназа.

Имперцы ворвались в комнату через пару минут. Двое без лишних церемоний скрутили Рональда, не позволив ему даже одеться, а командир отряда коротко поприветствовал Эриш уставным салютом.

– Госпожа специальный агент, у вас будут дополнительные распоряжения?

– Да, – сухо кивнула женщина, грациозно поднимаясь с кресла. – Без промедлений доставьте пленника в казематы Управления. Транспортировка в Центр Империи отменяется.

Она странным образом преобразилась в тот момент: можно было подумать, что на ней надет не шелковый халатик, едва прикрывающий самое сокровенное, а увешанный наградами имперский мундир, так уверенно она держалась. И ни у одного из спецназовцев даже мысли не возникло задержать на ней взгляд дольше, чем то позволяли приличия.

Отупевший от боли и слабости, Рональд даже не попытался оказать сопротивление. Единственная мысль вяло шевельнулась в измученном мозгу: "А ведь я действительно понятия не имею, на кого работаю. Не то что в старые добрые времена..."

* * *

– Агент Айсард, вы меня в могилу сведете.

Вид у полковника Эльвилла был столь мученический, что Исанн могла бы даже пожалеть его, пребывай она в более благодушном настроении и испытывай к этому человеку чуть больше симпатии. От былого сытого лоска не осталось и воспоминания: всего за несколько дней глава атзеррийского Управления осунулся, его здоровый румянец сменила болезненная бледность, а манеры сделались дергаными и резкими. Определенно, пристальное внимание Арманда Айсарда к делам Атзерри и ему лично полковника на подвиги не воодушевляло – скорее уж заставляло задуматься об отставке с последующей миграцией куда-нибудь в подконтрольные хаттам территории.

– Вы хоть понимаете, чего требуете? Господин директор выразился предельно ясно: Сокол должен быть доставлен в Центр Империи как можно скорее. И тут вы приказываете запереть его в нашей тюрьме и немедленно подготовить все необходимое для допроса! – Эльвилл всплеснул руками и бессильно откинулся на спинку кресла, с трудом подавив тяжелый вздох. – Это нарушение прямого приказа, агент Айсард, и я не собираюсь вам потворствовать. Через несколько часов Сокола отправят в Центр, и там можете делать все, что вашей душе угодно. Но подставлять меня и моих сотрудников я вам не позволю.

Под конец речи он, спохватившись, попытался придать своим словам хоть какой-то вес, нахмурившись и тяжело опершись на столешницу обеими руками. Вышло скорее жалко: бегающий взгляд и бисеринки пота, выступившие на лбу, сводили на нет все старания полковника. Не требовалось большой проницательности, чтобы понять: он отчаянно цеплялся за надежду, что стоит Исанн исчезнуть с горизонта, как все незамедлительно вернется на круги своя. Угомонятся подпольщики, их связи с иномирными инвесторами так и останутся "чьим-нибудь еще" делом, а недовольство директора забудется как страшный сон, если некоторое время не мозолить ему глаза и выдавать хорошие показатели в ежеквартальных отчетах.

Эльвилл был достаточно умен, чтобы понять: в своей гонке за статистикой, радующей глаз начальства, он действительно прозевал нечто опасное. Но он был слишком труслив, чтобы признать это – ведь тогда может дойти до того, что придется держать ответ за свои ошибки.

Благо, у Исанн в арсенале имелись волшебные слова, безотказно действовавшие на любого сотрудника Разведки.

– По-вашему, полковник Эльвилл, я посмела бы идти наперекор приказу? – поинтересовалась она ледяным тоном. – В деле появились новые обстоятельства, и планы пришлось срочно корректировать. Этот вопрос я незамедлительно обговорила с директором и получила добро на любые необходимые действия. Этого достаточно, чтобы заручиться вашей поддержкой, или вы предпочтете связаться с ним лично и запросить подтверждение?

Эльвилл с присвистом выдохнул весь воздух, загодя набранный в легкие для встречной отповеди. Как и любой нормальный человек, он предпочел бы видеть Арманда Айсарда как можно реже – и уж точно не горел желанием дергать его по такому поводу, когда над головой и так черной тучей висит немилость. Исанн не лгала: зная, что отец не упустит возможности содрать с нее три шкуры за малейший промах или своеволие, она немедля доложила ему обо всем, что услышала от Сокола. Но если бы по каким-то причинам ей вздумалось провернуть это дело втайне, она не смогла бы найти лучшего способа заткнуть Эльвиллу рот: не столь он глуп, чтобы нанести директору такое оскорбление – усомниться в его способности держать в повиновении агента и, по совместительству, дочь.

– Не вижу причин сомневаться в ваших словах, – бросил полковник раздраженно и устало. – Хорошо, агент Айсард. Я распоряжусь, чтобы вам предоставили все необходимое. Однако как глава планетарного Управления я имею право требовать от вас объяснений. Что и в связи с чем вы намерены предпринять?

– Само собой, – Исанн благосклонно кивнула, не видя никакого резона цепляться к словам и сводить конструктивный, в общем-то, диалог к перепалке о правах и полномочиях. Как-никак, дело Сокола касалось Эльвилла напрямую. – Под воздействием сыворотки правды Сокол сознался, что в ближайшее время должен отбыть на Домейю, чтобы получить на руки значимую для подполья информацию, которую я намерена перехватить. Что любопытнее всего, роль Сокола в этом деле маленькая – курьер, не более. Эта информация, если верить его словам, предназначена для глаз "настоящего главы сопротивления"... полагаю, вам не нужно пояснять, что это означает.

Судя по тому, как ссутулились широкие плечи Эльвилла, он все понимал куда лучше, чем ему хотелось бы. Его последняя надежда на то, что Исанн намеренно или по незнанию преувеличивает масштабы бедствия, только что рассыпалась в прах, а мирная и спокойная Атзерри на глазах превращалась в пороховую бочку не хуже традиционно нестабильных миров во Внешних регионах.

– Головную боль это означает. Хроническую, – пробормотал он сипло. – Думаю, вам следует знать, агент Айсард: как вы и советовали, я отдал приказ хорошенько потрясти Ригара Иль'Дженну. Арестовали ему пару счетов, спустили полицию на несколько подконтрольных банд разом, а после – пригласили его самого на неформальную беседу. Хватило сунуть ему под нос кое-какую документацию и припугнуть каторгой, чтобы он начал соловьем заливаться. Сразу же признал, что его недавно обретенные богатства ему не принадлежат: от каждой поступающей на его счета суммы Ригар удерживает пятнадцать процентов, а остальное, как он выразился, "уходит куда-то налево, а куда именно, мне знать не положено". Проверили по нескольким каналам – все сошлось: большая часть средств обналичивается и уходит в неизвестном направлении, а маленькое криминальное королевство Иль'Дженны как пребывало в затяжном кризисе, так из него и не вышло. Его бандитам не на что закупать вооружение, контрабандисты уже третий год не в состоянии расплатиться за покровительство "Черного Солнца", а сам Иль'Дженна распродает одну виллу за другой, чтобы хоть как-то покрыть убытки.

– И он даже не попытался удержать за посредничество большую долю, чем жалкие пятнадцать процентов?

– У моего агента сложилось впечатление, что Иль'Дженна до ужаса боится своего нового "партнера". Он уверен, что через него отмывает незаконно нажитое крупный имперский чиновник уровнем не ниже моффа, а потому предпочитает играть по правилам. "Я же не идиот – нагибать того, кто легко может нагнуть меня", так он охарактеризовал свое положение, – процитировал Эльвилл с чувством и выраженным местным акцентом. – Если пожелаете, я распоряжусь, чтобы вам переслали копию отчета вместе с диктофонной записью. Там немало любопытных моментов.

– Было бы очень кстати, – сухо кивнула Исанн, немного удивленная такой расторопностью и услужливостью: обычно из Эльвилла любую уступку и помощь приходилось вырывать с боем. Видимо, перспектива пойти под трибунал за преступную халатность волшебным образом повышает мотивацию и работоспособность. – Благодарю, что донесли это до моего сведения.

– Неопровержимых доказательств того, что средства уходят именно подполью, нет. Не исключено, что мы и впрямь имеем дело с коррупционной схемой.

"Лезть в которую мне совершенно не хочется", – крупными буквами читалось на его лице.

– Я бы на вашем месте не надеялась на это. Иль'Дженна связан с повстанцами по меньшей мере через два фонда-однодневки. Вряд ли он вкладывал в них средства потому, что прельстился идеей продвижения альдераанской высокой культуры в массы.

"Скорее уж все подполье может оказаться одной большой коррупционной схемой. И тогда вас, полковник, действительно немного жаль".

Исанн поднялась и с прохладной вежливостью кивнула Эльвиллу, выглядевшему еще более сумрачно, чем в начале разговора:

– А теперь, если позволите, я займусь пленником. Время не терпит.

– Я извещу персонал незамедлительно. И, агент Айсард, я ожидаю, что вы предоставите в мое распоряжение все полученные сведения. Если ситуация действительно настолько серьезна, как теперь кажется, это дело выходит далеко за рамки вашей компетенции.

– Само собой, полковник. Надеюсь, вы сможете найти ей хорошее применение. Вам ведь не нужно напоминать, что директор Айсард ожидает от вас решительных действий? Если положение на Атзерри продолжит ухудшаться, я вернусь сюда уже с другими задачами. Не думаю, что хоть один из нас будет рад новой встрече.

* * *

Для пленника Сокол держался весьма неплохо. Он дожидался Исанн в допросной, прикованный наручниками к столу, но вид имел настолько вальяжный, будто ему не хватало разве что кружки с гизерским элем, чтобы чувствовать себя абсолютно комфортно.

– Ну здравствуй, милая, – широко улыбнулся он, когда Исанн села напротив него. – Признаюсь, не ожидал, что ты станешь сама марать свои нежные ручки. Разве ни один из штатных дуболомов не вызвался сделать грязную работу за тебя?

– Я непременно вызову их, если наш диалог зайдет в тупик, и для его продолжения потребуется сломать тебе пару костей. Но пока я предпочла бы пообщаться более цивилизованно.

– Вот как? Тогда почему бы тебе не снять одежду и не усесться ко мне на колени? Ты же знаешь, с голыми женщинами я куда более разговорчив.

Сокол оскалился во все тридцать два зуба, больше половины которых наверняка были искусственными, учитывая его образ жизни. В серых глазах повстанца горело хмельное веселье, какое порой охватывает пленников, сознающих всю тяжесть своего положения и оттого боящихся заглядывать в безрадостное будущее дальше, чем на пару минут вперед.

– Увы, здесь камеры. Не хочу отвлекать ребят на посту от дежурства.

– Хоть покраснела бы для приличия. Определенно, в образе Эриш ты мне нравилась куда больше.

Он глубоко вздохнул и повел плечами в тщетной попытке их размять: из-за наручников, закрепленных под столешницей, заключенному приходилось сильно сутулиться.

– Давай уже, спрашивай, чего хотела. Может быть, я даже расскажу тебе что-нибудь полезное.

Исанн чуть склонила голову набок, разглядывая пленного с неподдельным интересом. А все-таки какой любопытный экземпляр, этот Сокол! Редко узники, оказавшись в казематах Разведки, сохраняли достаточно самообладания, чтобы играть в эту игру: изобразить сговорчивость и готовность к сотрудничеству, чтобы наврать на допросе с три короба и избежать лишних мучений. Именно поэтому Исанн полагала, что мучения редко бывают лишними: боль и страх блокируют логическое мышление и лишают самообладания даже самых упрямых.

Впрочем, она нечасто пренебрегала мирной беседой. Возможность "прощупать" узника, составить о нем впечатление и привести в порядок собственные мысли делу никогда не повредит.

– Даже так? – спросила она с показным скепсисом, удивленно вскинув брови. – То есть развлекать меня речами о своей безграничной преданности сопротивлению и готовности умереть, но ни слова мне не сказать, ты не намерен?

– Чтобы ты потом развлекала меня побоями, инъекциями чудных имперских сывороток и колюще-режущими предметами, целый набор которых мне прямо перед твоим приходом продемонстрировал обходительный молодой человек с пудовыми кулаками? Не испытываю ни малейшего желания.

– Не слишком вяжется с образом идейного повстанца.

– А разве в этой комнате есть публика, перед которой стоит поддерживать сценический образ? Я наемник, дорогая, а не идеалист. Не стану скрывать, к Империи я питаю давнюю неприязнь еще с тех времен, когда она лишила меня будущего, за которое я сражался, и заменила звание героя войны на клеймо военного преступника. Но с ячейками сопротивления я работаю сначала за кредиты, и только потом – за идею. В перспективы которой мне не очень-то верится.

– Значит, ты работал не только с атзеррийскими повстанцами? – переспросила Исанн так буднично, словно этот вопрос ничего не значил. – Где еще ты успел отметиться?

Тут она промахнулась, спросила слишком прямо: зрачки Сокола расширились, взгляд на миг беспокойно заметался.

"А вот сейчас последует откровенная ложь", – подумала Исанн, с невозмутимым видом делая пометку в черновике протокола. К этому вопросу она еще вернется.

– Засветился в паре группировок сразу после войны. В ту пору остатки Конфедерации еще пытались брыкаться, но не слишком успешно. Я воевал сначала на Раксус-Прайме, а когда дела пошли совсем туго, товарищ помог перебраться к подпольщикам на Вреану. Там освободительное движение тоже не задалось... о чем ты наверняка знаешь, потому что похожа на девочку-отличницу, хорошо учившую историю родного ведомства.

– Просепаратистское подполье на Вреану было полностью уничтожено в течение двух лет после капитуляции КНС. Чем ты занимался после этого?

– Бежал на Атзерри, – поспешно ответил Сокол. Слишком поспешно, чтобы это не вызвало подозрений. – Хотел затеряться на планете, где меня никто не знает.

– Ты сказал, что в первую очередь работаешь за кредиты. Как наниматель вышел на тебя, если ты, как любой разумный человек в такой ситуации, наверняка приложил все усилия, чтобы скрыть свое прошлое?

– Он не знал о моем прошлом. Я тогда неплохо устроился в одной из группировок Ригара Иль'Дженны, вышибал долги из наивных нерфов, решивших, что можно занять денег у крупнейшего мафиози на планете и безнаказанно сбежать с ними. Через пару лет со мной связался вербовщик и предложил небольшую работенку на стороне... как выяснилось – на благо местных повстанцев. Начал я простым дуболомом, но быстро доказал, что способен на большее. Так появился Сокол, ныне слывущий чуть ли не основателем и главой сопротивления. Неосведомленность и человеческая любовь к сплетням сыграла с тобой злую шутку, красавица. Ты поймала в сети пешку, которая всего-навсего отвечает за свой участок работы и не претендует на большее.

– Досадно, – с каменным лицом констатировала Исанн. – Мы, признаться, рассчитывали на нечто большее. Так сколько лет ты работаешь на восстание?

– В общей сложности? Около десяти.

"Неправдоподобно, – лихорадочно билась в голове мысль. – Ложь начинается как минимум от Вреану. Он не поправил меня, когда я на три года сократила подполью срок жизни. Потом – легенда. Йохан Хейл – якобы гражданин Атзерри с рождения, владеет маленькой страховой компанией и даже имеет полную лицензию на деятельность, выданную без малого десять лет назад. Значит, в это время Сокол уже действовал на Атзерри под своей нынешней личиной и был достаточно важной персоной, чтобы руководители подполья озаботились детальной проработкой его личности. Никто не станет так возиться с простым наемником. Да и не берут в организации подобного рода людей с туманной биографией: вербовщики как правило знают о кандидате даже больше, чем он сам".

Исанн немного помолчала, прокручивая в мыслях все, что она знала об этом человеке наверняка. Бывший конфедерат. Достаточно высокого ранга, если вспомнить его слова о "звании героя войны" и "клейме военного преступника" (на листе появилась новая пометка: не забыть под скиртопанолом выяснить настоящее имя, звание и подразделение вооруженных сил Конфедерации, где служил Сокол. Просто на всякий случай, для полноты досье). В первые послевоенные годы работал с несколькими ячейками сопротивления, прожившими недолго. Но с Атзерри начиналась в корне иная история. На этой планете отродясь не было присутствия Конфедерации, как не было и открытого восстания: вместо того, чтобы сломя голову бежать на танк, потрясая дрыном, как это делали конфедератские недобитки, неизвестный кукловод старательно растил маленькую, но жизнеспособную тайную ячейку восстания, обеспеченную ресурсами и квалифицированными кадрами. Здесь Соколу предоставили очень ладное прикрытие и сразу же поставили на достаточно высокую позицию: легендой в рядах местного подполья он стал давно, раз ему приписывают создание "Освобождения" и чуть ли не основание сопротивления как такового. Из всего этого следует, что его покровители точно знали, с кем имеют дело. Знали, что он не подведет, когда ставили перед ним задачу пропагандистского и кадрового обеспечения подполья.

Вывод напрашивался простой: у этих людей был доступ к личным делам офицеров Конфедерации. Что это дает? В сущности, ничего. Только в очередной раз исключает "локальность" конфликта на Атзерри, что было ясно и прежде.

А еще становилось очевидно, что Сокол старательно скрывает механизм вербовки и личность того, кто привел его в сопротивление. Что ж, не желает отвечать по-хорошему, придется спросить по-плохому. Задавая один, казалось бы, ничего не значащий вопрос за другим, Исанн не столько надеялась добиться ответа, сколько отмечала темы, которые пленник забалтывает и искажает старательнее всего. Не хотелось бы упустить из виду важный кусочек мозаики, когда дело дойдет до настоящего допроса.

– Ты уверенно держишься, – будто между прочим заметила Исанн, изображая одобрительную усмешку. – Видимо, не впервой бывать в плену?

– Да уж, имел сомнительное удовольствие, – усмехнулся Сокол. Черты его лица чуть разгладились, напряжение исчезло из голоса. Видимо, решил, что Исанн проглотила его ложь. – Правда, собеседник у меня тогда был поуродливее и вида крови не боялся. Не ожидал, что за пятнадцать лет офицеры Империи научатся разговаривать с пленниками, не применяя джентльменский набор дознавателя.

– Странно, что тебя не казнили или не сослали на каторжные работы. Тогда с офицерами Конфедерации не церемонились.

– Я сбежал. Захватывающая история, которую я с удовольствием рассказал бы за бокалом вина, но тебе не кажется, что мы ушли от темы? Начальство не погладит тебя по красивой головке, если ты забудешь о моих делах на Домейе. Ты ведь о них хотела поговорить до того, как увлеклась моей биографией?

"Переводит тему. Так торопится скормить мне дезинформацию или чувствует, что легенда шита белыми нитками, и потому спешит увести разговор в сторону? Любопытно, но мне и впрямь сейчас не до того".

– Именно, – Исанн обворожительно улыбнулась. – Но для того, чтобы обсудить этот вопрос, нам придется немного сменить обстановку.

С нарочитой неспешностью она активировала интерком, не без удовольствия наблюдая, как на лице пленника непонимание стремительно сменяется яростью и затаенным страхом.

– Пленника перевести в камеру С-4. Если оборудование еще не готово, подготовить его незамедлительно. И пришлите мне одного дознавателя в помощь. Покрупнее, если возможно: может возникнуть потребность в грубой силе.

Следует признать, Сокол отреагировал на эти слова стоически. Не побелел от страха, не набросился на Исанн с проклятиями – только вздохнул мученически и обратился к ней с мягким, беззлобным укором:

– А мне уже начало казаться, что ты и в самом деле хорошая девочка. Ты жестоко разочаровываешь меня уже второй раз, милая.

– Видишь ли в чем дело, Йохан, – ответила Исанн в той же манере, поднимаясь на ноги с делано тяжким вздохом, – я очень не люблю, когда меня держат за идиотку. Выходит, мы оба разочаровали друг друга: в какой-то момент я даже поверила, что имею дело с разумным человеком... но ты оказался идеалистом. А значит, придется тебе пострадать за верность идее.

* * *

Пару часов спустя Исанн приходила в себя в выделенном ей кабинете. Во время допросов девушку всегда переполняла дурная, горячечная энергия, однако за нее приходилось платить страшной измотанностью чуть позже. Умственное и эмоциональное напряжение давало о себе знать головной болью и слабостью во всем теле, которые Исанн в данный момент прогоняла чашкой горячего и до приторности сладкого кафа из дешевого автомата. Напиток не блистал изысканным вкусом и со своими задачами, казалось, не справлялся вовсе: третья кружка подряд понемногу приближала Исанн к смертельной дозировке, а мерзкий холодок все не спешил оставлять ее тело.

Разговор с Соколом шел тяжелее, чем она рассчитывала. Закрывая глаза, Исанн невольно вспоминала его мертвый взгляд и безумную ухмылку на окровавленных губах: "Как думаешь, детка, сколько еще сказок я смогу тебе рассказать? Смотри, неприятно выйдет, если ты доведешь меня до разрыва сердца или комы, так ничего толком не узнав".

Он изматывал ее своим самоубийственным упрямством; умело провоцировал на новые и новые дозы препаратов, после чего Исанн, ругаясь про себя последними словами, приходилось срочно вводить нейтрализатор и давать пленнику некоторое время на отдых и заботу медицинского дроида. За несколько часов Сокол умудрился сделать то, что не удалось Эльвиллу за недели: заставить Исанн почувствовать себя девчонкой, слишком много возомнившей о себе.

Потрясающая стойкость, от которой бросает в дрожь. Этот человек не за товарищей и идею стоял насмерть – он играл с ней, получая извращенное удовольствие от каждой минуты допроса, что ему удалось выдержать и не сломаться.

Он не был идеалистом, это верно. Он был настоящим безумцем.

"Я мертвец, детка. Когда я сломаюсь, меня пристрелят, а труп вышвырнут вместе с мусором. Ничего я тебе не скажу. Не люблю проигрывать. Хоть посмеюсь с твоей недовольной мордашки напоследок, перед тем как сдохнуть".

Исанн помотала головой, силясь прогнать этот голос из своей головы. Она все-таки одержала верх. Вытащила из Рональда – а именно так звали Сокола по-настоящему, – местонахождение тайника, откуда он должен был забрать инфочип, однако ни малейшего удовлетворения не чувствовала.

Было... страшно. Страшно думать, сколько еще таких людей было в галактике – искореженных предыдущей войной настолько, что даже себя не жалели, что уж говорить о других. Поневоле вспоминался Сельвин – но не его нежность и любовь, по которым Исанн по-прежнему тосковала, а безумный огонь в глазах и готовность убивать без сожалений и лишних раздумий.

Это в Центральных мирах считали, что война окончена. Для таких, как Сельвин и Рональд Гербрат, она не заканчивалась никогда. Но хуже всего было не это. Самое мерзкое заключалось в том, что кто-то явно нашел этим людям применение.

Щелкнув кончиком ногтя по экрану, Исанн активировала планшет. Вновь поставила на воспроизведение запись, которую за эти четверть часа слушала уже в третий раз. Перемотала до нужного момента, попав на него с точностью до нескольких секунд. Это был четвертый час допроса, пожалуй, самый богатый на стоящую информацию: к тому времени Сокол был уже физически неспособен сопротивляться скиртопанолу – препарату, буквально выворачивающему память наизнанку, заставляя как наяву переживать моменты прошлого.

"Как вы сбежали из плена вскоре после войны?"

"Помогли".

"Кто?"

"Не знаю. Меня собирались переводить. На тюремный транспортник напали по дороге. Охрану вырезали, меня препроводили на корабль нападавших. Выбор мне дали простой: или я вливаюсь в работу подполья на Атзерри, либо меня высадят у обломков транспортника. Раздумывать было не над чем".

"Опишите человека, завербовавшего вас".

"Не могу. Не помню. Лицо... не запоминающееся. Обычное. Средний рост, средняя комплекция. Все среднее".

"Вы видели его снова?"

"Нет".

"Кто был назначен вашим руководителем на Атзерри?"

"Женщина. Позывной – Вдова. Лет сорок, судя по голосу. Лица не видел, она всегда носит плотную вуаль".

"Вы встречались с ней лично?"

"Нет. Общались только по голосвязи. Важную информацию я всегда передавал на физических носителях, через ее курьеров".

"Зачем вам нужно было лично явиться на Домейю?"

"Через меня с Вдовой поддерживают связь с других миров".

"Кто?"

"Не знаю. Мне не положено знать".

"Неужели? IT-O, инъекция скиртопанола, доза – в треть стандартной..."

Исанн остановила запись прежде, чем динамик разразился шипением, щелканьем и невнятными стонами. Через несколько секунд Сокол примется трястись в припадке, лихорадочно повторяя "не знаю" и "не могу вспомнить" – типичная реакция на скиртопанол в том случае, когда пленник и впрямь неспособен дать ответ. Еще полчаса уйдет на контрольные вопросы, связанные, главным образом, с его нынешним заданием, после чего Сокол потеряет сознание, рассказав Исанн куда больше, чем она рассчитывала услышать.

"Мелкие беспорядки, значит? Банальное головотяпство местной госбезопасности? Да ты оптимист, папа... Сеть – вот, с чем мы столкнулись. Старая, корнями уходящая еще в Войну Клонов. И Атзерри – всего-навсего ее часть, и не самая значительная. Что за осиный рой мы разворошили?"

Девушка прижала ладонь к разгоряченному лбу. Взяв чистый лист флимсипласта из подвернувшейся под руку стопки, записала несколько пришедших в голову слов.

Рутан. Кореллия. Альдераан. Чандрилла. Мон-Каламар. Дуро. Кашиик. Оссус. Празетлин. Салласт. Рилот. И это лишь наиболее громкие, вопиющие примеры миров, где активно действовало антиимперское подполье. Местные власти лишь руками разводили – дескать, зараза эта неистребима, как шилийская тропическая лихорадка, да и Разведка с ИСБ рассуждали примерно так же, борясь с "инфекцией" строго по возмущению.

Все, кто имел хоть какой-то доступ к информации, знали, что в Империи неспокойно. Ее мнимая нерушимость и монолитность – красивая картинка для масс, скрывающая под собой вечно тлеющее болото непогашенных конфликтов и шаткую систему компромиссов между центральной властью, местными элитами и, что греха таить, крупным криминалом. Исанн могла лишь догадываться, интриги какой сложности плелись у подножия императорского трона, но в ее положении этого и не требовалось, и не следовало знать. Вернее, так она думала до недавнего времени.

Сейчас же Исанн задыхалась без информации. Чувство, что она потянула за ниточку, оказавшуюся частью огромной паутины, было просто невыносимым без возможности подтвердить или опровергнуть его. У нее не было фактов, не было доступа к сведениями региональных управлений и других специальных агентов – не было ничего, кроме слов Сокола и бурного финансового потока, льющегося в атзеррийское подполье неизвестно откуда.

Быть может, она преувеличивает масштабы бедствия, из-за собственной неосведомленности видя взаимосвязи там, где их нет. До возвращения в Центр Империи ей этого все равно не выяснить. Возможно, завтра, когда агенты Эльвилла вернутся с инфочипом Сокола, она узнает чуть больше. А возможно – запутается окончательно. В любом случае, до тех пор ей следовало наконец закончить отчет и переслать копию сперва отцу, а затем – Эльвиллу. Пусть порадуются вместе с ней.

* * *

Ночь выдалась беспокойной. Система климат-контроля в квартире Исанн наотрез отказывалась работать дольше получаса, так что девушка давно махнула на нее рукой и ложилась спать, распахнув окна настежь: ничто другое от чудовищной жары и духоты атзеррийского лета не спасало. Сегодня не спасло и это. Влажный теплый воздух давил на грудь, постельное белье неприятно липло к потному телу, а местную разновидность москитов вполне можно было использовать в качестве биологического оружия – как раз сгодились бы для полной деморализации противника.

Исанн чувствовала себя омерзительно. Она безумно устала за этот день, но сон не шел: не давали покоя и условия, казавшиеся сегодня не просто плохими, а чудовищными, и тяжелые мысли, не оставлявшие ее ни на минуту. Голова раскалывалась от бесконечных и бессмысленных попыток сложить мозаику, в которой недоставало по меньшей мере половины элементов.

Ближе к утру ей все же удалось забыться не сном даже – зыбкой дремой, но и та не принесла облегчения. Скорее уж наоборот.


Сквозь сон Исанн ощутила, как чуть проминается постель рядом с ней, и чья-то рука ласково ложится ей на плечо. Мозолистая, широкая ладонь скользнула по предплечью, спустилась на талию и по-хозяйски огладила живот. Исанн улыбнулась, прильнула, не открывая глаз, к мужскому телу – теплому, сильному, знакомому до последнего шрама на широкой груди.

– Где тебя носило? – прошептала она невнятно. – Я так скучала по тебе... ты даже представить не можешь, как мне плохо...

– Знаю, – так же тихо ответил Сельвин. – Открой глаза, милая.

Она повиновалась – и застыла от ужаса, подавившись собственным криком.

Любимый вновь был рядом с ней. Вот только на месте знакомого лица – уродливая мешанина обгоревшей дочерна плоти, сочащейся гноем, покрытой струпьями и кусочками обугленной кожи. Лишь глаза, как в насмешку, оставались живыми: практически черные, полные злого огня.

– Видишь, чем я стал? Видишь, что ты сделала со мной? – прошептал он и так крепко прижал Исанн к себе, что она не могла даже пошевелиться. В нос ударил тошнотворный запах горелой плоти. – Не бойся, родная. Я не держу зла на тебя. Когда Империя рухнет, когда твою жизнь втопчут в пепел и грязь, ты поймешь, что испытывал я. Осталось недолго, любимая... ты же видишь это, не так ли? Ты знаешь, что скоро мы вновь будем вместе...

С неожиданной силой он схватил Исанн за волосы и резко дернул вниз, заставляя запрокинуть голову. Его изуродованный рот страшно скривился, обнажив почерневшие зубы.

– Поцелуй меня, родная. Я тоже соскучился по тебе...


Исанн с криком села на постели. Осоловело помотала головой, обеими руками схватилась за горячий и влажный от пота лоб. Сердце бешено колотилось, все тело тряслось, как в лихорадке. Дыхание вырывалось из груди судорожными, прерывистыми всхлипами. Девушке казалось, что она до сих пор чувствует вонь горелого мяса и резкую боль в затылке.

– Проклятье, – прошептала она. – Чтоб ты провалился, Сельвин. Тебя больше нет. Ты мертв. Мертв!

Из распахнутого окна наконец-то веяло вожделенной прохладой, но приятный ветерок вдруг показался Исанн промозглым сквозняком. На горизонте алел рассвет, окрашивая неказистую улицу в грязно-багровые тона. Тихонько выругавшись, Исанн пошла в ванную, смыть с себя пот вместе с остатками сна.

Кошмаров у нее не было уже достаточно давно. Она даже надеялась, что избавилась от них навсегда. Но вот пожалуйста – снова эта напасть вернулась!

Исанн скинула с себя ночную рубашку и встала под душ, сразу же включив ледяную воду. Но ни холодные струи воды, до боли хлеставшие разгоряченное тело, ни их успокаивающий шум не могли прогнать из ее мыслей слова, сказанные голосом погибшего возлюбленного.

"Когда Империя рухнет, когда твою жизнь втопчут в пепел и грязь, ты поймешь, что испытывал я. Осталось недолго, любимая".

* * *

Тот сон еще долго не шел у Исанн из головы. Улаживая последние формальности на Атзерри и будучи не в силах избавиться от чувства, что бросает работу недоделанной, девушка то и дело мысленно возвращалась к словам Сельвина. Вернее, своим собственным страхам, высказанным ее измученным подсознанием в самой кошмарной и запоминающейся форме.

Она гнала прочь эти тревоги. Да, ей несомненно посчастливилось взять след организации куда более крупной, чем повстанческая ячейка регионального масштаба. Но крах Империи? Что за вздор! Гигант не умрет от пары назойливых вшей. Через пару дней Исанн убедила себя в этом окончательно и стала относиться к своим открытиям как к занятной задачке, которую интересно будет решить – если ей, конечно, позволит "текучка", которой навалилось немало.

Последние дни и ночи на Атзерри прошли спокойно, без лишних тревог и кошмаров. Даже инфочип с Домейи местные агенты раздобыли безо всяких осложнений. Лишь однажды, перед самым отъездом в Центр Империи, Исанн вновь вспомнились зловещие слова – как она очень быстро убедила себя, безо всякого резона.

На инфочипе, защиту которого наконец-то взломали умельцы Эльвилла, был записан лишь один текстовый документ длиной в несколько строчек.

"Финансирование будет удвоено, как мы и условливались. Потрудись использовать по назначению все до последнего кредита, в следующий раз я растраты не потерплю. Развертывание сети баз и конспиративных квартир по-прежнему в приоритете. Молодняк заставь вести себя потише, силовые операции прекрати вовсе: есть сведения, что старик заинтересовался Атзерри. Лишнее внимание нам сейчас ни к чему".

Очевидно, кто-то снова счел подполье весьма выгодным вложением. И Исанн совершенно не нравилось, что повстанцы в последнее время привлекали больше инвесторов, чем кортозисные рудники Бал'Демника.

Сообщение отредактировал Annanaz -