Смутное время Рейтинг Опции

[Annanaz]

Я все-таки решила взяться за продолжение "Тени нестабильности") Повествование будет разбросано по разным годам ДДГ - от 3 ДБЯ до... а это уже зависит от того, на сколько у меня хватит энтузиазма) Лица - практически те же, что и в первой части + новые ОС; вероятно появление Вейдера, Императора и первых лиц Альянса на уровне "мимо проходили". Скорее сборник рассказов и зарисовок, чем целостное произведение.

Надеюсь, все получится)

Ну, часть первой главы на пробу)

"Бешеный ворнскр"

3 ДБЯ. Сектор Кэтол, орбита Рутана.

Видавший виды транспортник никоим образом не напоминал грозные пиратские корабли из голофильмов. Покрытый ржавчиной, испещренный царапинами и вмятинами, пестрящий косо приваренными заплатами, он производил жалкое впечатление. Положение не спасала даже крупнокалиберная лазерная турель, не предусмотренная изначальной конструкцией: грозное оружие смотрелось на этой груде космического мусора инородным телом. Собственно, им оно и являлось, принося больше вреда, чем пользы: на каждый залп требовалось такое количество энергии, что сбоил надрывающийся двигатель. Последствия таких сбоев варьировались от мигающего освещения до частичного отказа систем жизнеобеспечения.

Фактически, благодаря этому "наиценнейшему" и безумно дорогому приобретению "Бешеный ворнскр" стал безобиднее котенка. А его экипаж вот уже почти месяц как сидел на мели, лишенный возможности заниматься привычными и приносящими неплохой доход грабежами.

Сейчас "Ворнскр" на досветовой скорости тащился мимо Рутана, благоразумно сторонясь известных маршрутов патрулирования. Дело это оказалось более трудным, чем обычно бывает в подобной глуши: из-за недавнего мятежа имперцы проявляли здесь прямо-таки нездоровую активность и бдительность.

Ронар, старший помощник капитана, фривольно развалился в кресле второго пилота, потягивая из бутылки поддельный гизерский эль. В перерывах между глотками он рассуждал о высоком. То есть о бабах, проклятой турели (ставшей для экипажа постоянной темой обсуждений) и ценах на рабов. Так как он имел привычку перескакивать с одной темы на другую, уследить за нитью его рассуждений было не так-то просто.

Синекожий тви'лекк-пилот и не пытался - лишь изредка поддакивал невпопад. Треп старпома слился для него в монотонный и почти убаюкивающий гул.

- Ну, значит, хватаю я эту стерву за...

Негромкий писк, новой ноткой вклинившийся в "фоновый шум", чуть не заставил пилота подскочить.

- Ага. Ногу с радара убери, - резким тоном потребовал тви'лекк.

- Чего это вдруг? - возмутился Ронар и закинул на несчастную панель и вторую ногу.

Пилот скрипнул зубами:

- Мы засекли что-то. Или ты успел залиться выпивкой по самые уши и теперь сигнала не слышишь?

Ронар с недовольным бурчанием опустил ноги на пол. Расслабленно-благодушное выражение не сошло с его лица, однако взгляд разительно изменился: стал цепким и живым, мигом сбросив поволоку. Пират был не настолько пьян, как ему самому хотелось бы - в космосе он не позволял себе подобной роскоши.

- Чего там, Зэлл? Вроде что-то мелкое, да?

Тви'лекк вгляделся в экран радара. Бегло просмотрел показания приборов. Довольно осклабился, обнажив острые зубы:

- Спасательная капсула. Сигнала бедствия не подает, но вся электроника в норме - она и фонит. Возможно, там даже кто-то живой есть...

- Ну, тогда это джек-пот! За молодого и здорового раба-гуманоида на Нар-Шаддаа порядка сотни тысяч дают. А уж за бабу, да если еще и красивую... - мечтательно протянул Ронар, только что не облизнувшись от предвкушения. - Короче, наводи луч захвата. Я доложу командиру, пусть отмашку даст.

И пират размашистым шагом направился к кают-компании. Перед его глазами уже стоял кейс с маняще поблескивающими под крышкой кредитными чипами.

* * *

Спасательная капсула на деле оказалась кабиной пилота, отделившейся от основной части корабля - видимо, из-за аварии или полученных во время боя критических повреждений. Зэлл успел припомнить весь свой богатый запас хаттского ненормативного, пока втаскивал на борт эту штуку: трюм у транспортника был достаточно вместителен, чтобы перевезти парочку СИД-истребителей, а вот луч захвата подкачал - отключался, терял фокусировку и всячески демонстрировал свою неспособность управиться с чем-то тяжелее дроида-лазутчика.

Результат тяжких трудов тви'лекка собрал вокруг себя всю немногочисленную команду. Двое пиратов с интересом рассматривали добычу, оживленно перешептываясь. Невысокий коренастый механик вовсю колдовал над кабиной, примериваясь "как бы получше вскрыть эту консервную банку". Капитан - здоровенный забрак, возвышавшийся над остальными как минимум на голову, - с сумрачным видом наблюдал за процессом.

- Если там дохляк, Ронар, я урежу твою долю от следующего дела вполовину. Мы сожгли хаттову прорву топлива, пока доставали этот мусор.

Ронар лишь фыркнул в ответ:

- Переживу как-нибудь... когда увижу бабки, от которых ты собрался отнимать половину.

Прошипел он это желчно, но тихо, склонившись к уху командира. Гверр, вспыльчивый и тяжелый на руку, наедине еще мог спустить издевку, но вздумай кто оспорить его авторитет при всей команде - и выбитых зубов и пары-тройки переломов наглецу не избежать. А один такой и вовсе отправился в открытый космос с проломленным черепом. Отсутствие выдающихся лидерских качеств капитан с лихвой компенсировал увесистыми кулаками и умением ими орудовать.

Глаза Гверра гневно блеснули, однако вступать в перепалку с первым помощником он не стал. Не по такому поводу и не при стольких свидетелях.

Гул плазменного резака неожиданно стих, и герметичные створки кабины распахнулись с душераздирающим лязгом. Механик шагнул в сторону и приглашающе взмахнул сжатым в руке инструментом:

- Готово, кэп.

Ронар подался было вперед, но Гверр грубо оттолкнул его с дороги. Смерив старпома недобрым взглядом, он первым пролез в кабину - пригнув голову, чтобы не стесать корону мелких рожек о низкий проем.

Не прошло и минуты, как капитан вновь показался в трюме: довольный, как хатт, скормивший ранкорам злейшего врага:

- Так сколько, говоришь, за рабов на Нар-Шаддаа дают? А, Ронар?

- Что-то около сотни - это смотря какой раб, и как торговаться. Значит, там все-таки не мертвяк?

Настроение Гверра, резко поднявшееся до заоблачных высот, не испортила даже откровенная насмешка в голосе помощника:

- Он в анабиозе, но вроде жив. Зэлл, Кайяр - вытаскивайте это мясо из банки! За такого громилу мы и все триста сторгуем.

Он торжествующе осклабился в ответ на одобрительные возгласы команды. Похоже, авторитет капитана, изрядно пошатнувшийся в последнее время, здорово поднялся всего за несколько минут.

Пусть даже заслуги Гверра в том не было никакой.

"Как обычно", - желчно отметил про себя Ронар и с досадой отбросил не в первый раз уже мелькнувшие мыслишки о мятеже.

Конечно, он смекалистее Гверра. Но это не значит, что он сможет убить капитана - не говоря уже о том, чтобы удержать команду в подчинении.

Иногда крепкие кулаки куда важнее ума.

* * *

Пробуждение было резким и внезапным, словно кто-то включил свет в непроглядной темноте. Только что он не осознавал себя - и вот ощущения нахлынули на него мощным потоком, грозящим свести на нет слабые попытки разума осмыслить происходящее.

Воздух резал легкие, будто был наполнен раскаленной пылью. Раздражающе-яркий свет бил в глаза даже сквозь плотно смеженные веки. Затекшее тело ныло; невыносимо хотелось пошевелиться, чтобы избавиться от тупой боли и восстановить кровообращение - он почти чувствовал, как натужно ползет кровь по разбухшим венам.

Но он оставался неподвижен. Рядом кто-то был: голоса раздавались прямо над его головой - всего два, но он кожей чувствовал, что в помещении находятся как минимум четверо. Он ощущал на себе их взгляды, улавливал смутные движения воздуха... и рефлекторно затаил дыхание. Расслабил напрягшиеся было мышцы.

Не выдавать своего присутствия врагу. Напасть внезапно и убить быстро.

"Какого врага? Напасть на кого?"

Малейшее умственное усилие потянуло за собой целую лавину воспоминаний эмоций. Путаных, стихийных, вспышками проносящимися в голове. Заставляющих сдерживать вопль отчаяния за крепко стиснутыми зубами.

Война против Империи. Одно поражение сокрушительнее другого. Все, чем он дорожил, пеплом рассыпается в руках. Смерть за смертью. Потеря за потерей. Мертвое тело отца на руках - такое легкое и такое неподъемное одновременно. Его возлюбленная, оказавшаяся врагом. Любимая и искренне любящая женщина, одной рукой оберегающая, а второй - вонзающая нож в спину. В ту же ночь - отдан его последний приказ. Слова горчат на губах, а злой смех сотрясает плечи. Родная планета сдана врагу, народ - обращен в рабство волей своего же вождя и освободителя. А он сам - сжимает в напряженных ладонях штурвал корабля, держа курс на имперскую орбитальную станцию в своей последней, самоубийственной атаке. Мольбы любимой отдаются в груди глухой болью, но он лишь увеличивает скорость.

Скоро все закончится для них обоих.

Очевидно, не закончилось. Неужели он попал в руки Империи? Выжил лишь затем, чтобы быть казненным в назидание всем, кто посмеет и впредь поднять голову?

- ...рудники на Нал-Хатте? Командир, да ты глянь на него! Это ж готовый кадр для бойцовских ям Нар-Шаддаа! Там каждый раб за три сотни минимум идет! А если он еще и обученный...

Предыдущая реплика прошла мимо его внимания, но этих слов с лихвой хватило, чтобы понять, с кем он имеет дело. Обыкновенное отребье, отрывшее спасательную капсулу в космическом мусоре. Что ж, это все упрощало.

Он приоткрыл глаза - совсем немного, стараясь не выдать своего пробуждения. Оценил ситуацию. Прямо над ним возвышались двое: здоровенный широкоплечий забрак и непримечательный, среднего телосложения человек. Оба вооружены бластерными пистолетами. Поблизости кто-то переминался с ноги на ногу; с другой стороны, на самой грани слышимости, угадывалось чье-то дыхание.

Расклад не в его пользу. Со всеми ему не справиться. Но просто так сдаться на милость какой-то швали... против этого вопиял и глас рассудка, и собственная гордость.

Значит, придется действовать изобретательнее.

Мозг работал быстро и четко. План сформировался почти мгновенно - рискованный, на грани фола, но все же осуществимый.

В бытность свою лидером сопротивления Сельвин Вельн не раз решался на подобные безумства - и в итоге выходил победителем. Оставалось только надеяться, что анабиоз не лишил его тело силы и скорости.

Сообщение отредактировал Annanaz -

[Annanaz]

Центр Империи

Исанн проделала немалую работу перед тем, как явиться к отцу с отчетом. Воспользовавшись дистанционным доступом к архиву, девушка подняла всю информацию о громких мятежах и активно действующих повстанческих движениях, до какой только позволял дотянуться ее уровень доступа. Для того, чтобы взглянуть на некоторые документы, запрещенные к оцифровке, по возвращении в Центр ей пришлось лично спуститься в архив, составить письменное прошение и расписаться в четырех различных ведомостях, каждая из которых подавалась в двух экземплярах.

На сбор и анализ информации у Исанн ушло все время, проведенное в пути от Атзерри до Центра, и большая часть рабочего дня. "Сырых" данных она практически не касалась, работая главным образом с готовыми сводками и итоговыми отчетами, но все равно чувствовала, что, с одной стороны, увязает в таком объеме документации, значительная часть которой на поверку оказывалась пустышкой, а с другой – постоянно утыкается носом в свой низкий уровень доступа, стоит только нащупать по-настоящему стоящую нить.

Но и того, что Исанн удалось выяснить и сопоставить, с лихвой хватило, чтобы окончательно подтвердить ее опасения. Империя столкнулась с хорошо организованной и налаженной сетью, раскинувшейся по всей галактике. Явная взаимосвязь прослеживалась между ячейками на Атзерри, Кашиике, Салласте, Кореллии, Чандрилле и Альдераане; очень схожий почерк был у организаторов повстанческого движения на Рилоте, Мон-Каламаре и Дуро. Каждая из ячеек имела два не связанных между собой канала финансирования: один – криминальный или полукриминальный, второй – в виде фондов благотворительного и образовательного толка, причем средства последнего обычно не использовались для "грязных" дел вроде закупки вооружения. Несмотря на то, что во всех случаях идеологи повстанцев в той или иной мере играли на национализме, многие члены руководящей верхушки на поверку оказывались наемниками, никак не связанными с местным населением. Немало среди них было выходцев из Конфедерации вроде Сокола; другие в большинстве своем являлись уроженцами таких же неспокойных миров, что наводило на мысль о горизонтальной кадровой ротации в рядах сопротивления. Объединяло, казалось бы, разрозненные ячейки сопротивления и то, что каждая из них имела внешнее управление: всякий раз, когда сотрудникам ИСБ или Разведки удавалось схватить и разговорить высокопоставленного повстанца, считавшегося главой подполья, тот сознавался, что получает приказы от неизвестного куратора.

Нельзя сказать, что силовые структуры никак не реагировали на эту угрозу. Однако каждый раз, когда Империя наносила удар, повстанческая гидра вновь отращивала отсеченные части тела. После особенно разгромных операций на планете наступало временное затишье, но через некоторое время в Центр вновь начинали поступать отчеты о деятельности подполья, зализавшего раны и вернувшегося к жизни как ни в чем не бывало. В последний год повстанцы действовали активнее, чем когда бы то ни было. Исанн ознакомилась с состоянием дел примерно на десятке миров, и везде наблюдалась одна и та же картина: увеличение финансовых вливаний в подполье, усиленный набор рекрутов, резкая активизация пропаганды и дерзких антиимперских акций, от митингов и забастовок до терактов.

Это не могло быть совпадением. Не бывает таких совпадений.

К отцу Исанн шла, вооружившись многостраничными выкладками и энтузиазмом, какого не испытывала со времени самых первых своих заданий. Она даже позабыла об их с родителем размолвке, хотя совсем недавно не могла даже смотреть на его голографическое изображение во время сеансов связи, так сильно начинали клокотать в ней боль и злоба.

Она давно уже не ребенок. Отец – и подавно. Никому из них не должно быть дела до личных обид, когда на кону стоит безопасность Империи.

Директор принял ее вполне буднично, впервые за два месяца воздержавшись от демонстративной холодности и пренебрежения. Доклад по Атзерри он заслушивал с равнодушным вниманием, время от времени пролистывая отчет, который Исанн заблаговременно переслала ему еще на подлете к Центру. Когда Исанн перешла к сведениями, полученным от Сокола, а от них – к собственным выкладкам, он не стал ее останавливать, но и заинтересованности не выказал. Все больше распаляясь, девушка говорила о нависшей над Империей угрозе. Отец же слушал с таким видом, будто все, что она говорила, либо не имело ни малейшей значимости, либо было ему давным-давно известно.

По мере того, как доклад близился к завершению, Исанн чувствовала себя все более неуютно. Она была уверена, что ее сведения заслуживают куда большего внимания, но отец, если и был заинтересован, ничем этого не выдавал. Что это – недоверие, на которое она обречена после рутанской истории? Или она и впрямь выставляет себя идиоткой, преподнося как важное открытие то, что давно известно всему Управлению?

– Это все? – осведомился Арманд прохладно, когда Исанн закончила речь.

– Все, что мне удалось узнать, – поправила девушка. – Но, вам, как я полагаю, известно об этом куда больше?

Она пытливо посмотрела на отца, пытаясь понять хоть что-то по его лицу. Как и всегда, лицо и глаза Арманда Айсарда выдавали не больше эмоций, чем изваяния на Площади монументов.

– Само собой.

Видимо, с мимикой Исанн не справилась – да и не столь высокого мнения она была о себе, чтобы полагать, что сумела бы скрыть от отца охватившую ее бурю эмоций. Только что подтвердились все ее догадки, и одно лишь осознание этого вызывало бешеный прилив адреналина. Но как может отец реагировать так спокойно, словно речь идет об очередном стихийном бунте среди экзотов?!

Директор усмехнулся уголком губ. Обратился к ней неожиданно мягко, почти как... к дочери.

– Исанн, я понимаю твое волнение. Признаться, я не ожидал, что ты своим умом дойдешь до этих выводов: из линейных сотрудников ты первая, кто догадался связать множество повстанческих организаций в одну. Но неужели ты всерьез думала, что для меня это станет открытием? Я не был уверен, что подполье на Атзерри является частью этой сети, но в остальном ты не рассказала ничего нового.

– Тогда почему не предпринимается никаких шагов? – резковато спросила Исанн. Слишком грубо и требовательно, как она сама поняла с некоторым запозданием. – За последний год ситуация резко ухудшилась, но на местном уровне Разведуправление ведет себя так, будто проблемы не существует. Хотелось бы верить, что только на Атзерри, но вам хорошо известно, что это не так.

– Исанн, – директор мгновенно посуровел, – будь любезна сбавить тон и вспомнить, с кем ты разговариваешь. Мы держим повстанцев под контролем и постоянным наблюдением, и это все, что тебе следует знать.

"Но тогда почему галактика стремительно летит к сарлакку?!" – едва не воскликнула Исанн, но вместо этого лишь смиренно принесла извинения. Как и подобает образцовому агенту и почтительной дочери.

– Я так понимаю, мне не следует знать имен тех, кто стоит за этим?

– Умная девочка. Ситуация сложнее, чем может показаться, Исанн. Эти вопросы не в твоей компетенции и не для твоего разумения. Я доволен тем, как ты справилась с заданием, и больше тебя ничего волновать не должно.

– Я поняла, сэр. Разрешите идти?

Директор смерил ее внимательным и цепким взглядом, явно не веря в такую покладистость. Так повелось еще с тех пор, когда Исанн была ребенком: смиренный вид и почтительное поведение дочери воспринимались ее отцом не как должное, а как повод для допроса на предмет провинности или каверзы.

Что ж, нельзя сказать, что такое отношение было неоправданным.

– Иди, – наконец сказал он. – Надеюсь, ты будешь проявлять такую сознательность и впредь.

Исанн покинула кабинет в мятущихся чувствах, лишь ценой больших усилий сохраняя невозмутимый вид. Она чувствовала себя оскорбленной, хоть и понимала, что отец имел полное право указать ей на место. Но куда больше ее волновало то, что она решительно ничего не понимала. Что за игру опять затеяли в верхах? Почему отец так спокоен, когда Империя явно теряет хватку? Если она правильно сопоставила факты, сейчас полным ходом идет подготовка к масштабному мятежу, а директор Разведки преспокойно заявляет, что все под контролем! И что, хатт побери, означала его последняя фраза? Предупреждение? Угрозу?

"Но в одном отец прав: это не моего ума дело. Я – никто. Всего лишь девочка на побегушках с большими полномочиями – да и те даны, чтобы сподручнее было исполнять волю директора. А игра идет на куда более высоком уровне..."

Пожалуй, впервые в жизни Исанн начала всерьез задумываться о том, что должность специального агента становится ей слишком мала.

* * *

С некоторых пор Арманд стал замечать, что взросление дочери больше не радует его. Чем старше и умнее становилась эта девочка, тем больше проблем она доставляла ему – стареющему, и, наверное, слишком поздно ставшему отцом.

Его нередко посещали мысли, что дочка у него слишком пронырливая, сметливая и безбашенная, чтобы жить долго и счастливо. Сперва – в шутку, но потом в этой шутке стало так много правды, что смеяться над ней уже не тянуло. В первый раз она пришла ему в голову под новый год, когда Исанн – в ту пору очаровательная, хоть и немного взбалмошная девочка двенадцати лет, – впервые в жизни не стала играть в игру, от которой прежде приходила в восторг. Арманд, стараясь хотя бы по праздникам оказать дочке положенную долю внимания, оставлял по всему дому записки с подсказками, следуя которым, Исанн должна была обнаружить спрятанный подарок. И каково же было его удивление, когда девчонка, пренебрежительно фыркнув, уверенной походкой направилась прямо к "тайнику" и извлекла из него игрушку. На вопрос "как?" маленькая бестия ткнула пальчиком в консоль, управляющую камерами видеонаблюдения, и обиженно спросила, почему папа считает ее такой глупой.

Тот вечер Арманд запомнил очень хорошо. Потому что пронырливость дочки и ее любовь менять правила игры себе в угоду никуда не делась – напротив, год от года все сильнее портила ему нервы.

Какой бес его попутал отправить девчонку на Атзерри?! Как теперь заставить ее не совать нос в дела, которые совершенно не касаются детей вроде нее? Она ведь не отступится, глупая любопытная девчонка. Он бы в ее возрасте точно не отступился. Что с ней ни делай, какими карами и взысканиями ни грози, все равно будет докапываться до правды... и кто знает, до чего докопается.

Будто мало ему было проблем.

Девочка определенно выросла – на сей раз как профессионал. Мыслила она масштабнее и дальше, чем большая часть ребят, которых он держал на должности специальных агентов. Но Арманд не видел в этом ровным счетом ничего хорошего.

Совсем недавно директор хотел, чтобы его дочь снова взялась за ум. Сейчас же он осознал, что предпочел бы еще несколько недель выслушивать истерики. От них вреда куда меньше.